про алгебру и гармонию снова (АРТеФАКТическое)

[.livejournal.com]

Безо всякого повода - маленькая портретная галерея персонажа, с которым мы познакомились "по служебным обязанностям" в критических обстоятельствах.

Первым критическим обстоятельством было то, что он был очень нужен, необходим, как воздух, для построения альтернативных событий июля 1791 года (прореспубликанская или, лучше сказать, антимонархическая петиция Клуба кордельеров и народных обществ и расстрел мирной демонстрации на Марсовом поле 17 июля). Но - и это второе обстоятельство - из участников оказалось некому взять на себя эту роль. И мне тоже не хотелось. Пристального внимания ему, как и в целом его партии, не оказывала, особенного интереса к нему лично не испытывала, детально с его воззрениями не знакомилась до сего момента; к тому же собственные мои взгляды слишком отличаются от монархических. Однако из чувства долга...
Может быть, понятие "долга" нас с ним и сблизило поначалу. :)

Возможно, на меня произвел впечатление текст Альфонса Олара из "Ораторов"... но нет, Олар появился позже, года через полтора.
Тогда я читала статью Андрея Тырсенко и фрагменты выступлений самого персонажа в сборниках документов эпохи ВФР.
И портреты, конечно же. Что поделать! - я больше визуалист по типу восприятия, и, хоть не вполне доверяю физиономическим впечатлениям, но иногда беру их за отправную точку для размышлений и фантазий.
И все же по-настоящему он мне приоткрылся уже в процессе игры. Его внутренняя беззащитность при внешнем спокойствии, самообладании не без налета самолюбования (но это качество, мне кажется,
в целом присуще людям осьмнадцатого столетия, как и естественная, органичная для них театральность); он знает себе цену - и неуверен в себе. Его стремление быть честным перед самим собой: делать выбор и принимать всю полноту ответственности за свой выбор.
Федерика Матонти, профессор из университета Нанта, в книге "Эро де Сешель, или злоключения красоты" (Paris: La Dispute. 1998), упоминает Барнава как живой идеал классицизма, некий эталон, сочетающий утонченность эфеба с ясностью черт и мужественностью, воплощение гармонии. Но, по правде говоря, предполагаемые прижизненные изображения Барнава по части "идеальности" уступают изображениям следующего, девятнадцатого века. Как видно, мифологизация образа, в том числе внешнего образа, коснулась их всех (можно прочесть, например, эссе Марты о портретах Сен-Жюста, она описывает такую мифологизацию).

Картинки кликабельны, размер от 16 до 480 кб, по мере сил подкорректированы по цветам и разрешению.
*
Начну с этого портрета. Антуану-Пьеру-Жозефу-Мари около двадцати пяти лет. По стилю можно предположить, что художник - Hall, известнейший миниатюрист того времени.
Портрет, приписываемый кисти Боза.

Скульптурный портрет, выполненный Гудоном, в Карнавале. Мы крутились около него с камерой четверть часа, но с пленки, увы, кадров не нарезать. Так что пришлось выбрать несколько фотографий в разных ракурсах из сетевых источников.

Рисунок из музея в Гренобле. Довольно грубоват. Это, вероятно, этюд к картине, которая находится в том же музее и представляет заседание парламента Дофине (пока не нашла полную репродукцию приличного вида, но воспроизводится она часто, например, на обложках книг).

Затрудняюсь определить, из какой серии гравюра (Верите?..), но, очевидно, конца 18-го века.

Юбилейный медальон, к столетию Революции. 1889 (?) год.

Гравюра по рисунку Раффе. 1858 год. Раффе максимально использовал атрибутированные прижизненные портреты и заслуживает доверия :) И он очень любит эту эпоху и этих людей.
Рисунок датирован 1810 годом и относится к серии портретов деятелей ВФР и Первой империи. Автора пока не знаю.

Две литографии, к сожалению, неважные по качеству, тем не менее я их взяла на заметку для дальнейших поисков: 1834 год (по Жеффруа) и 1860 год . К ним же добавлю ранее опубликованного у нас А.Лакоши (гравюра появилась с месяц тому на wiki-commons, но там жесткий черно-белый скан).

Портрет, выполненный земляком Барнава, Виктором Кассьеном, 1836 год.

Три самых "идеальных" гравюры - и самых известных, пожалуй: Модюи [Maouduit], по Серафену Дельпешу и по Герену (грав. Fiesinger). Все три потащены из коллекции Невшательского университета.




Медальон, резанный Бернаром Юсташем, 1899 год. (Каноны красоты поменялись :)).

И вот портрет Барнава в последние месяцы жизни. Приписывается Ж.-Б.Грезу. Впрочем, точно не установлено, что это Барнав.



P.S. Подготовив пост, задумалась, какое заглавие ему предпослать. "Нарциссом", в противоположность некоторым его современникам, я его не вижу. "Пламенный ум и ледяное сердце" тоже кажется мне историческим клише, имеющим мало общего с правдой. "Алгебра и гармония" - так я представляю Барнава. Очень рассудочный, почти безупречный - и внутренне противоречивый. Судьба его трагична, но соприкосновение с его личностью вызывает у меня какое-то светлое и, в конечном итоге, обнадеживающее чувство.