сотворить реальность путем фальсификации

Побочные обстоятельства бывают порой
так же красноречивы, как муха в молоке.
Генри Торо

- И все же мне придется поехать.
Они бродили по берегу, и Барер доказывал Александре, что должен побывать в Неаполе.
- Прежде всего я отправлю свидетельство о разводе в Париж – через королевскую канцелярию, так будет быстрей и надежней… Там и без того, наверное, удивляются, почему ответа до сих пор нет… Во-вторых, я должен узнать, нет ли вестей от Мюрата… А еще…
- Еще? – настаивала Александрина, уловив в его интонации недосказанность.
- Еще я должен выполнить некоторые обязательства… Ведь я обещал Мюрату отредактировать вместе с Каролиной один документ. Потом… потом я постучусь в какое-нибудь издательство – какое аккуратно платит, и продамся на ближайшие полгода, чтобы завалить их статьями и переводами…
Он не вспомнил о портфеле, таинственным образом попавшем в Дом на скалах, но Александрина бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц.
- Твой перевод Гоцци божественен, - прошептала она. - Но… у нас есть деньги.
Он выслушал терпеливо и сказал, шутливо, но стараясь, чтобы это звучало твердо:
- Очень хорошо. Отныне я пишу из авторского тщеславия, но считаю неприличным делать это без денег…
- А еще?
Барер взглянул на нее, попытался улыбнуться беспечно, но вместо этого отвел глаза.
- Я не хочу тревожить тебя делами, которые касаются только меня, и…
Она перебила:
- Значит, они касаются и меня.
Он помолчал.
- Ты говорила, Чекьянири рассказал тебе... Я тоже виделся с ним.
Ее рука задрожала.
- После того, как сорвалось покушение в Сен-Клу, я не сомневался, что они будут мстить Сорелю. Полицейские отчеты представляют его роль как задуманную агентами Фуше… Он согласился ехать сюда со мной – это была абсурдная, сумасшедшая мысль, родившаяся от отчаяния, но другой не было у меня… Если Мюрат не забудет свое обещание и даст ему поручение где-нибудь в Новом свете, он уедет и будет в безопасности. Но пока, пока надо выиграть несколько недель до возвращения короля. Я предложил Чекьянири сведения из министерства полиции в обмен на жизнь Сореля. И… он согласился.
Он говорил, не замечая, что Александрина все плотней сжимает губы, а серые глаза сделались почти черными, пальцы впились в его рукав. Барер почти испугался.
- Он лжет! - почти крикнула она. - Он лжет тебе! Итальянец хочет тебе отомстить! С помощью Сореля! Берегись, Бертран! Все, что он говорит, - все ложь! Итальянец хочет, чтобы Сорель шпионил за тобой, чтобы он, когда будет нужно, убил тебя… И он… он согласился…
Теперь потемнело в глазах у Барера. Уставившись в одну точку, он не мог вздохнуть от физической боли; слова Александры не вполне доходили до его сознания
- Я растерзаю их в клочья!.. Или – мы спрячемся здесь. Нас никто не найдет здесь, сколько бы ни искал!..
Барер кусал губы.
- Нет… нет, Александра… Это бессмысленно… Если Сорелю ничего не грозит… Бог с ним… - Но во взгляде его появилось какое-то новое выражение. – Во сколько, говоришь ты, нас оценили? Десять тысяч цехинов?.. – он усмехнулся. – Ну что ж: плата достаточно высока – спектакль должен включать все пять действий и оправдать расходы…
На следующее утро Барер отправился в Неаполь.
- Разреши мне поехать с тобой! – настаивала Александрина, уже спускаясь на тропинку.
- Александра, пожалуйста. Нас ни в коем случае не должны видеть вместе… Я вернусь до заката. А ты должна себя беречь.