про руды, розы и воздушные шары
Mar. 9th, 2008 04:15 pm![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
charanton4ikГражданин Ривароль как-то сказал: живот - это почва, в которой зреют мысли. Сколько ж нареканий он за это вызывает. "Вульгарный материализм", мол. Конечно, я не спорю, в таких вопросах, а особенно с гражданином Барнавом или с гражданкой Полиной, мне не тягаться, а про себя думаю: шутка ли это? Ведь что я давно заметил - настроение человека очень зависит от того, что он ест. Даже опыт хочу поставить. К примеру, если приготовить салаты поострей - станут ли все спорщиками или остряками? И наоборот - от нежного суфле люди сделаются сентиментальными?..
Предметом на сей раз оказались только что опубликованная биография Вадье и найденная Директором Шарантончика гравюра, в которой он предположил Вилата.
- Предположение ваше, гражданин Директор, довольно правдоподобное, - рассуждал Колло, разглядывая картинку. - Фигурка эта маленькая, тоненькая, подвижная, а человек - импульсивный: явно же он, как сказала Главврач, что-то выкрикивает без санкции председателя суда, когда его не спрашивают. Это весьма напоминает нашего Вилата.
- Хоть жди, пока тебе дадут слово, хоть не жди, что изменится! - перебил Камил, памятуя собственный опыт 94-го года. - Вадье поступил всех умней: не дожидался расправы и сбежал. Вот мог бы и Вилата с собой взять.
Ему никто не ответил: Камил, по своей обычной бестактности, сыпанул с размаху соли чуть не всем сразу. Поймав на себе укоризненные взгляды, он тут же стал оправдываться:
- А я что? Я альтернативу предложил! Если бы вы тогда держались вместе и помогали своим, может, и не п-провалилось бы дело бабувистов.
-
Удивлен, услышав это от тебя, - отозвался Антуан, и пояснил еще: - Удивлен, что ты сожалеешь о провале "дела бабувистов".
Камил ринулся в контратаку:
- А ты не удивляйся! Если ты думаешь, что посттермидорский Конвент или Директория отвечают полностью моим идеалам, то оч-чень ошибаешься! То есть... может быть, если бы я это видел там своими глазами... с определенного места и положения - я бы судил... Не знаю. Что говорить о том, как бы я судил! Но Здесь-то я знаю, что было дальше! Между прочим, мы говорили на эту тему с Тальеном. Верь-не верь, дело твое, но он быстро разочаровался в их победе. Не так быстро, как твои коллеги по Комитету, но скоро.
- Тальен, по-моему, человек эмоций, - сказала ГлавВрач, - Как его подтолкнула к участию в перевороте угроза жизни Терезы, так разочарованию способствовало, возможно, то, что она от него отвернулась.
- А быть может, именно этого не хватало другим... - вполголоса проговорил ББ, - кому-то из нас. К сожалению.
- Может, и так, - согласился Камил. - Но какая б ни была причина - факт, все равно.
Но Сен-Жюст, видимо, решил заставить Камила ответить за свои слова.
- Значит, не полностью, но отвечают - посттермидорский Конвент или Директория твоим идеалам?
Сильно задетый тем, что его как будто принимают за реакционера и сторонника Директории, Камил вскочил из-за стола и подошел к противнику.
- Когда речь идет об идеалах, тут не применим меркантилизм: отвечают "на половину", или "на треть", или "на три четверти"! Я бы наверняка приветствовал прекращение массового террора, восстановление свободы печати и отмену максимума. Но не хочешь ведь ты сказать, что в этом состояла суть изменений! И тем более уж нельзя сказать, что эти три вещи стали причиной наступившей реакции! Я никак не могу знать, к чему бы привел успех бабувистов. Может быть, и к новому красному террору. Но я ведь имел в виду, вернемся к началу, другое. Те из радикалов, кто остался на земле и на свободе, вроде Вадье, Юге, они слишком легко дали себя изолировать, разделить. Вот о чем я!
- Камил, видишь ли, - заметил со своего места Мари-Жан, - они не знали, что по прошествии *** десятилетий историки напишут: "в тех условиях их победа была невозможна, поскольку Франция не прошла еще стадию развитого капитализма". В отличие от последующих поколений, они верили в осуществимость своего дела, и потому брались за него не с тем скрытым пессимизмом и сомнением, с каким берутся за альтернативное моделирование граждане из персонала Шарантончика. (Тут он послал ироническую улыбку в сторону ГлавВрача и Директора.) Они всерьез верили - и всерьез работали. Поэтому утверждать, что они позволили себя изолировать "слишком легко", я бы не стал.
Антуан, несколько досадуя на вмешательство Эро, суховато отвечал Камилу:
- Я повторил твои слова. Выражайся точнее - и тебе не придется других упрекать за якобы искажение твоих мыслей... Что до ваших парадоксов, Эро, я скорее соглашусь с Камилом. Мы действительно не знали, что спустя *** десятилетий историки обнаружат между нами больше сходства - которого мы не видели, - чем различия - которое мы только и видели. Мы дали себя изолировать слишком легко.
И без того погрустневший Вилат тихо повторил:
- Самый больший вред люди наносят себе сами. Сами себя изолировали! Это я о... обо всех. Почти о каждом. Может, бабувисты, а потом филадельфы еще яснее, чем их предшественники, стали понимать силу единства. Но было уже поздно.
В общем-то, Антуану было нечего возразить, ни Вилату, ни своим мыслям; однако тема была слишком острой, чтобы он заставил себя так легко прекратить дискуссию, поэтому он вновь обратился к Демулену:
- "Прекращение террора, свобода печати и отмена максимума"... Нет, причиной реакции они не стали, а условием - да. Но что всего хуже - они превратились в массовом сознании в положительные стороны реакции. Кончилось революционное правление - вместе с ним исчез максимум и другие ограничения. Следовательно, революционное правление - это зло, а реакция - благо. Вот тот самый ход рассуждений, на какой только и способен обыватель.
Камил поморгал быстро, словно в глаз ему угодила соринка, и заговорил, не сразу и другим тоном:
- Так, может быть, он и есть, этот обыватель, носитель высшей мудрости - "здравого смысла"?.. Я так не считаю, конечно, но дилемма есть. Как ты, я или Вадье можем претендовать на то, что знаем, в чем суть "счастья"? как можем делать счастливыми обывателей вопреки представлениям и желаниям обывателей?.. Теперь ты можешь ответить на этот вопрос?
- Я и теперь отвечаю на этот вопрос так же. Надо освободить из обывателя Человека - как освобождают ценный металл из руды.
- Да, так, - подхватил Вилат. - Если верить в эту человеческую подлинную и высшую сущность - а можно только верить, потому что пока ее не выделишь в свободном виде, убедиться в ее
реальности бывает трудно. Но процесс это - жестокий... Ты видел март... мартин... нет, как-то иначе... Мартеновскую печь?.. Ну, я хочу сказать, что сравнение подходящее.
- И поэтому, - закончил Мари-Жан, - мы оказываемся в том же положении, что и церковь, которая желает спасти человечество наперекор человечеству, и не предъявила еще ни единого доказательства ни реальности спасения, ни реальности гибели души.
- Вы иронизируете, Эро, - мягко возразил ББ, - а между тем, в некотором смысле, всё, борющееся за духовную человеческую сущность, борется за одно и то же, хотя церковь себя и опорочила. Однако в том, что касается доказательств реальности этой самой сущности, я не соглашусь с вами. Рудознатец определяет, что эта порода таит в себе металл, по тончайшим признакам, по едва заметному блеску или особой прочности - я не могу развить сравнение, не обладая знаниями в сей области. И высшая сущность человека пробивается сквозь обывателя. Как блеск. Как свет. Пусть редкие, но благородные поступки, порывы самоотверженности, тяга к красоте - это ли не доказательства?
- Ах, это правда! - воскликнул Вилат.
- Это все замечательно, - Камил опять обрел уверенность, что моментально отражалось на его манере, - сказано, по крайней мере. Но революция как явление социальное, политическое и эк-кономическое - ее ли задача "поиск человеческой сущности"? Если бы тут были Полина или Варле, или Жорж, они бы сказали: надо смотреть с точки зрения улучшений условий труда, жизни, совершенствования общества и государства, социальной справедливости... А все категории более высокие и более высокие цели - это приложение. Или следствие.
- Знаете, что я думаю? - Вилат, отвлеченный и увлеченный спором, уже приободрился. - Это не приложение и не следствие, а другая сторона. Ну, вот церковь занимается, то есть пытается, только поиском и освобождением духа человека, а на социальные улучшения смотрит только как на одно из средств, и то не самое важное. Тред-ю... ой, в общем, которые за профсоюзы, - они ставят цель только экономических преобразований. Считая, что остальное или приложится, или вовсе не забота. Но Революция, Революция с заглавной буквы, не может и не должна разделять эти две стороны!
ББ, конечно, выразил свое одобрение:
- О, я согласен с вами! полностью! Но на место церкви поставил бы, скорее, разные... философские и филантропические общества... Они более, чем церковь... Я имею в виду, в действительности, а не в своих декларациях...
- Разумеется, - вставил Мари-Жан, не без оснований усмотрев за "обществами" масонское братство; правда, реплика его звучала скорей насмешливо.
А Сен-Жюст, пристально глядя на Вилата, выслушал его, помолчал и вдруг сказал неожиданно:
- Наверное. Но трудно отделаться от поползновений все-таки разделить их на первичное и вторичное...
Неожиданным было именно это откровенное признание, и только Камил съязвил по этому поводу:
- Ха, еще бы! - но тут же стал серьезным. - Говоришь ты правильные вещи, Вилат. Но, видишь, что у нас получалось все время: как только доходило до очередных социально-экономических перемен, так их противники начинали кричать: "это - не важное, важны дух, свобода, самосознание, законы! а этого мы уже достигли!" Так заявили монархисты в лице Барнава, потом жирондисты, потом... -
он слегка замялся, - гм, потом мы, потом - Макс, потом - создатели конституции третьего года... Вот ведь что! Любыми понятиями можно, получается, жонглировать. Вот где трудней всего доискаться истины и особенно сделать эту истину ясной и очевидной для народа!
- Если что-либо "трудно" - не значит "невозможно", - сказал Антуан, скрестив руки.
- Современники, за немногим исключением, - осторожно начал ББ, - воспринимают истину через зримый, осязаемый и конкретный результат. Воспринять и оценить перемены в Человеке возможно, должно быть, лишь с расстояния... И то - не для всех.
-
Вероятно, - кивнул Мари-Жан. - Лучшим доказательством было бы существование нового общества и нового человека. Шарль Фурье и другие это хорошо понимали, создавая общины из своих сторонников. Но община - не общество.
-
Это и эссеи хорошо понимали, и другие всякие гностики. Но почему то, что вполне осуществимо в общине, так тяжело осуществить в обществе? В чем тормоз?.. И ведь все в этом себе отдают отчет! Когда Жан-Жак говорил, что для большой страны невозможна республика... Дело не в размерах территории, я думаю, но в чем?! - и Вилат посмотрел на собеседников так, будто кто-нибудь сию минуту даст исчерпывающий и точный ответ, явится сам Жан-Жак, или, по крайней мере, Филипп Бродель.
- "Общины", "философские кружки", "сообщества" - и с другой стороны "общество" - это как процесс флотации руды, раз уж такое сравнение возникло, - промолвила ГлавВрач, и добавила, не
уступая Эро в язвительности: - Да, пессимист я, пессимист, как нас - и справедливо - охарактеризовал Мари-Жан. Злостный пессимист.
- А я все-таки не согласен! - сказал Вилат.
- Я не пессимист, - констатировал Антуан. - И я бы использовал другое сравнение. Из моей практики. Воздушный шар может поднять строго определенный максимум груза. Больше воздушных шаров может поднять больший груз.
- Другими словами, - уточнил Директор Шарантончика с наивностью гуманитария, - задача по физике: сколько надо воздушных шаров, чтобы оторвать от земли всю инертную массу?
- Ну-у... - удивленно и разочарованно протянул Вилат, - это речь опять о количестве! Большая территория - маленькая территория, много человек - мало человек... А ведь причины же в качестве! То есть - в качествах.
- А количество переходит в качество - знаешь такой закон? - Камил решил продемонстрировать, что и он тоже кое-что почитывает.
Аргумент был выбран неудачно, и Вилат немедленно об этом заявил:
- Ну и собери ты все розы мира в одном месте - от этого они свою "розовую" сущность не изменят!
- Это как посмотреть! - Директор Шарантончика подмигнул Камилу. - Будет новая сущность - розарий.
- Будет "новый сад, лучше, прекраснее прежнего", - подыграл им Мари-Жан.
Вилат понял, что они отшучиваются, не находя пока нужных доводов. Сам он остался очень серьезен.
- Не убедили. Каждый цветок все равно останется тем, чем был. Во-первых. А во-вторых, этим цветам, допустим, менять свою сущность незачем. А даже этот новый сад не изменит сущность, например, чертополоха... Ну, как реальное живое растение чертополох очень даже хороший и полезный, не хуже розы, я - для образности.
- А садовую прививку сделать... - предпринял еще одну попытку Камил. - Получится гибрид. Новая сущность.
- Ах, это еще двусмысленней! То ли победят лучшие качества от каждого вида, то ли - нет. - и Вилат окончательно разбил оппонента: - А уж к закону перехода количества в качество это совсем отношения не имеет!
- С тобой спорить иногда невозможно. Беру тайм-аут! - пожалуй, Камил в этом случае выразил мнение не только свое личное.
- Иногда со мной спорить бесполезно, - подтвердил Вилат. - Вот, например. На дороге от Мазовца до Тереспола есть придорожный трактир, где обычно останавливаются дилижансы... Ну, то есть автобусы. Я, когда вспоминал это место, сказал: "около чучела самолёта". Конечно, они сразу хихикать стали - "чучела бывают животных, а самолета - это макет". А это не макет, и не муляж, потому что он настоящий, который летал, только начинка вся вынута. А, значит, по технологии изготовления и вообще по принципу - все-таки чучело! Другого определения они так и не придумали, - он торжествующе посмотрел на ББ, Эро, администраторов Шарантончика и Антуана.
Появился Жюно:
- А у меня тем временем поспел тот самый страсбургский пирог, о котором толковал гражданин Мюрат. И он-то точно ни муляж, ни макет!
Предметом на сей раз оказались только что опубликованная биография Вадье и найденная Директором Шарантончика гравюра, в которой он предположил Вилата.
- Предположение ваше, гражданин Директор, довольно правдоподобное, - рассуждал Колло, разглядывая картинку. - Фигурка эта маленькая, тоненькая, подвижная, а человек - импульсивный: явно же он, как сказала Главврач, что-то выкрикивает без санкции председателя суда, когда его не спрашивают. Это весьма напоминает нашего Вилата.
- Хоть жди, пока тебе дадут слово, хоть не жди, что изменится! - перебил Камил, памятуя собственный опыт 94-го года. - Вадье поступил всех умней: не дожидался расправы и сбежал. Вот мог бы и Вилата с собой взять.
Ему никто не ответил: Камил, по своей обычной бестактности, сыпанул с размаху соли чуть не всем сразу. Поймав на себе укоризненные взгляды, он тут же стал оправдываться:
- А я что? Я альтернативу предложил! Если бы вы тогда держались вместе и помогали своим, может, и не п-провалилось бы дело бабувистов.
-
Удивлен, услышав это от тебя, - отозвался Антуан, и пояснил еще: - Удивлен, что ты сожалеешь о провале "дела бабувистов".
Камил ринулся в контратаку:
- А ты не удивляйся! Если ты думаешь, что посттермидорский Конвент или Директория отвечают полностью моим идеалам, то оч-чень ошибаешься! То есть... может быть, если бы я это видел там своими глазами... с определенного места и положения - я бы судил... Не знаю. Что говорить о том, как бы я судил! Но Здесь-то я знаю, что было дальше! Между прочим, мы говорили на эту тему с Тальеном. Верь-не верь, дело твое, но он быстро разочаровался в их победе. Не так быстро, как твои коллеги по Комитету, но скоро.
- Тальен, по-моему, человек эмоций, - сказала ГлавВрач, - Как его подтолкнула к участию в перевороте угроза жизни Терезы, так разочарованию способствовало, возможно, то, что она от него отвернулась.
- А быть может, именно этого не хватало другим... - вполголоса проговорил ББ, - кому-то из нас. К сожалению.
- Может, и так, - согласился Камил. - Но какая б ни была причина - факт, все равно.
Но Сен-Жюст, видимо, решил заставить Камила ответить за свои слова.
- Значит, не полностью, но отвечают - посттермидорский Конвент или Директория твоим идеалам?
Сильно задетый тем, что его как будто принимают за реакционера и сторонника Директории, Камил вскочил из-за стола и подошел к противнику.
- Когда речь идет об идеалах, тут не применим меркантилизм: отвечают "на половину", или "на треть", или "на три четверти"! Я бы наверняка приветствовал прекращение массового террора, восстановление свободы печати и отмену максимума. Но не хочешь ведь ты сказать, что в этом состояла суть изменений! И тем более уж нельзя сказать, что эти три вещи стали причиной наступившей реакции! Я никак не могу знать, к чему бы привел успех бабувистов. Может быть, и к новому красному террору. Но я ведь имел в виду, вернемся к началу, другое. Те из радикалов, кто остался на земле и на свободе, вроде Вадье, Юге, они слишком легко дали себя изолировать, разделить. Вот о чем я!
- Камил, видишь ли, - заметил со своего места Мари-Жан, - они не знали, что по прошествии *** десятилетий историки напишут: "в тех условиях их победа была невозможна, поскольку Франция не прошла еще стадию развитого капитализма". В отличие от последующих поколений, они верили в осуществимость своего дела, и потому брались за него не с тем скрытым пессимизмом и сомнением, с каким берутся за альтернативное моделирование граждане из персонала Шарантончика. (Тут он послал ироническую улыбку в сторону ГлавВрача и Директора.) Они всерьез верили - и всерьез работали. Поэтому утверждать, что они позволили себя изолировать "слишком легко", я бы не стал.
Антуан, несколько досадуя на вмешательство Эро, суховато отвечал Камилу:
- Я повторил твои слова. Выражайся точнее - и тебе не придется других упрекать за якобы искажение твоих мыслей... Что до ваших парадоксов, Эро, я скорее соглашусь с Камилом. Мы действительно не знали, что спустя *** десятилетий историки обнаружат между нами больше сходства - которого мы не видели, - чем различия - которое мы только и видели. Мы дали себя изолировать слишком легко.
И без того погрустневший Вилат тихо повторил:
- Самый больший вред люди наносят себе сами. Сами себя изолировали! Это я о... обо всех. Почти о каждом. Может, бабувисты, а потом филадельфы еще яснее, чем их предшественники, стали понимать силу единства. Но было уже поздно.
В общем-то, Антуану было нечего возразить, ни Вилату, ни своим мыслям; однако тема была слишком острой, чтобы он заставил себя так легко прекратить дискуссию, поэтому он вновь обратился к Демулену:
- "Прекращение террора, свобода печати и отмена максимума"... Нет, причиной реакции они не стали, а условием - да. Но что всего хуже - они превратились в массовом сознании в положительные стороны реакции. Кончилось революционное правление - вместе с ним исчез максимум и другие ограничения. Следовательно, революционное правление - это зло, а реакция - благо. Вот тот самый ход рассуждений, на какой только и способен обыватель.
Камил поморгал быстро, словно в глаз ему угодила соринка, и заговорил, не сразу и другим тоном:
- Так, может быть, он и есть, этот обыватель, носитель высшей мудрости - "здравого смысла"?.. Я так не считаю, конечно, но дилемма есть. Как ты, я или Вадье можем претендовать на то, что знаем, в чем суть "счастья"? как можем делать счастливыми обывателей вопреки представлениям и желаниям обывателей?.. Теперь ты можешь ответить на этот вопрос?
- Я и теперь отвечаю на этот вопрос так же. Надо освободить из обывателя Человека - как освобождают ценный металл из руды.
- Да, так, - подхватил Вилат. - Если верить в эту человеческую подлинную и высшую сущность - а можно только верить, потому что пока ее не выделишь в свободном виде, убедиться в ее
реальности бывает трудно. Но процесс это - жестокий... Ты видел март... мартин... нет, как-то иначе... Мартеновскую печь?.. Ну, я хочу сказать, что сравнение подходящее.
- И поэтому, - закончил Мари-Жан, - мы оказываемся в том же положении, что и церковь, которая желает спасти человечество наперекор человечеству, и не предъявила еще ни единого доказательства ни реальности спасения, ни реальности гибели души.
- Вы иронизируете, Эро, - мягко возразил ББ, - а между тем, в некотором смысле, всё, борющееся за духовную человеческую сущность, борется за одно и то же, хотя церковь себя и опорочила. Однако в том, что касается доказательств реальности этой самой сущности, я не соглашусь с вами. Рудознатец определяет, что эта порода таит в себе металл, по тончайшим признакам, по едва заметному блеску или особой прочности - я не могу развить сравнение, не обладая знаниями в сей области. И высшая сущность человека пробивается сквозь обывателя. Как блеск. Как свет. Пусть редкие, но благородные поступки, порывы самоотверженности, тяга к красоте - это ли не доказательства?
- Ах, это правда! - воскликнул Вилат.
- Это все замечательно, - Камил опять обрел уверенность, что моментально отражалось на его манере, - сказано, по крайней мере. Но революция как явление социальное, политическое и эк-кономическое - ее ли задача "поиск человеческой сущности"? Если бы тут были Полина или Варле, или Жорж, они бы сказали: надо смотреть с точки зрения улучшений условий труда, жизни, совершенствования общества и государства, социальной справедливости... А все категории более высокие и более высокие цели - это приложение. Или следствие.
- Знаете, что я думаю? - Вилат, отвлеченный и увлеченный спором, уже приободрился. - Это не приложение и не следствие, а другая сторона. Ну, вот церковь занимается, то есть пытается, только поиском и освобождением духа человека, а на социальные улучшения смотрит только как на одно из средств, и то не самое важное. Тред-ю... ой, в общем, которые за профсоюзы, - они ставят цель только экономических преобразований. Считая, что остальное или приложится, или вовсе не забота. Но Революция, Революция с заглавной буквы, не может и не должна разделять эти две стороны!
ББ, конечно, выразил свое одобрение:
- О, я согласен с вами! полностью! Но на место церкви поставил бы, скорее, разные... философские и филантропические общества... Они более, чем церковь... Я имею в виду, в действительности, а не в своих декларациях...
- Разумеется, - вставил Мари-Жан, не без оснований усмотрев за "обществами" масонское братство; правда, реплика его звучала скорей насмешливо.
А Сен-Жюст, пристально глядя на Вилата, выслушал его, помолчал и вдруг сказал неожиданно:
- Наверное. Но трудно отделаться от поползновений все-таки разделить их на первичное и вторичное...
Неожиданным было именно это откровенное признание, и только Камил съязвил по этому поводу:
- Ха, еще бы! - но тут же стал серьезным. - Говоришь ты правильные вещи, Вилат. Но, видишь, что у нас получалось все время: как только доходило до очередных социально-экономических перемен, так их противники начинали кричать: "это - не важное, важны дух, свобода, самосознание, законы! а этого мы уже достигли!" Так заявили монархисты в лице Барнава, потом жирондисты, потом... -
он слегка замялся, - гм, потом мы, потом - Макс, потом - создатели конституции третьего года... Вот ведь что! Любыми понятиями можно, получается, жонглировать. Вот где трудней всего доискаться истины и особенно сделать эту истину ясной и очевидной для народа!
- Если что-либо "трудно" - не значит "невозможно", - сказал Антуан, скрестив руки.
- Современники, за немногим исключением, - осторожно начал ББ, - воспринимают истину через зримый, осязаемый и конкретный результат. Воспринять и оценить перемены в Человеке возможно, должно быть, лишь с расстояния... И то - не для всех.
-
Вероятно, - кивнул Мари-Жан. - Лучшим доказательством было бы существование нового общества и нового человека. Шарль Фурье и другие это хорошо понимали, создавая общины из своих сторонников. Но община - не общество.
-
Это и эссеи хорошо понимали, и другие всякие гностики. Но почему то, что вполне осуществимо в общине, так тяжело осуществить в обществе? В чем тормоз?.. И ведь все в этом себе отдают отчет! Когда Жан-Жак говорил, что для большой страны невозможна республика... Дело не в размерах территории, я думаю, но в чем?! - и Вилат посмотрел на собеседников так, будто кто-нибудь сию минуту даст исчерпывающий и точный ответ, явится сам Жан-Жак, или, по крайней мере, Филипп Бродель.
- "Общины", "философские кружки", "сообщества" - и с другой стороны "общество" - это как процесс флотации руды, раз уж такое сравнение возникло, - промолвила ГлавВрач, и добавила, не
уступая Эро в язвительности: - Да, пессимист я, пессимист, как нас - и справедливо - охарактеризовал Мари-Жан. Злостный пессимист.
- А я все-таки не согласен! - сказал Вилат.
- Я не пессимист, - констатировал Антуан. - И я бы использовал другое сравнение. Из моей практики. Воздушный шар может поднять строго определенный максимум груза. Больше воздушных шаров может поднять больший груз.
- Другими словами, - уточнил Директор Шарантончика с наивностью гуманитария, - задача по физике: сколько надо воздушных шаров, чтобы оторвать от земли всю инертную массу?
- Ну-у... - удивленно и разочарованно протянул Вилат, - это речь опять о количестве! Большая территория - маленькая территория, много человек - мало человек... А ведь причины же в качестве! То есть - в качествах.
- А количество переходит в качество - знаешь такой закон? - Камил решил продемонстрировать, что и он тоже кое-что почитывает.
Аргумент был выбран неудачно, и Вилат немедленно об этом заявил:
- Ну и собери ты все розы мира в одном месте - от этого они свою "розовую" сущность не изменят!
- Это как посмотреть! - Директор Шарантончика подмигнул Камилу. - Будет новая сущность - розарий.
- Будет "новый сад, лучше, прекраснее прежнего", - подыграл им Мари-Жан.
Вилат понял, что они отшучиваются, не находя пока нужных доводов. Сам он остался очень серьезен.
- Не убедили. Каждый цветок все равно останется тем, чем был. Во-первых. А во-вторых, этим цветам, допустим, менять свою сущность незачем. А даже этот новый сад не изменит сущность, например, чертополоха... Ну, как реальное живое растение чертополох очень даже хороший и полезный, не хуже розы, я - для образности.
- А садовую прививку сделать... - предпринял еще одну попытку Камил. - Получится гибрид. Новая сущность.
- Ах, это еще двусмысленней! То ли победят лучшие качества от каждого вида, то ли - нет. - и Вилат окончательно разбил оппонента: - А уж к закону перехода количества в качество это совсем отношения не имеет!
- С тобой спорить иногда невозможно. Беру тайм-аут! - пожалуй, Камил в этом случае выразил мнение не только свое личное.
- Иногда со мной спорить бесполезно, - подтвердил Вилат. - Вот, например. На дороге от Мазовца до Тереспола есть придорожный трактир, где обычно останавливаются дилижансы... Ну, то есть автобусы. Я, когда вспоминал это место, сказал: "около чучела самолёта". Конечно, они сразу хихикать стали - "чучела бывают животных, а самолета - это макет". А это не макет, и не муляж, потому что он настоящий, который летал, только начинка вся вынута. А, значит, по технологии изготовления и вообще по принципу - все-таки чучело! Другого определения они так и не придумали, - он торжествующе посмотрел на ББ, Эро, администраторов Шарантончика и Антуана.
Появился Жюно:
- А у меня тем временем поспел тот самый страсбургский пирог, о котором толковал гражданин Мюрат. И он-то точно ни муляж, ни макет!
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
о тактике в спорах
Date: 2008-03-12 07:35 am (UTC)ЗавОтделением Шарантончика. Насколько же люди разные!..
Одна и та же ситуация: идет какой-то спор в кругу нескольких человек. Среди них, допустим, двое, связанные очень близкими отношениями, я не конкретизирую, потому что это может быть дружба, может быть любовь, может быть любовь-ненависть и т.д. Один из них не согласен с мнением другого. Как он себя ведет?
1 вариант - как Вилат. Т.е. он в общем споре может даже поддержать ББ против своего собственного мнения, или промолчать, но наедине выскажет свое несогласие и замечания. По-моему, так же Дино - Талейран. Все разногласия - только тет-а-тет. Наверное, еще так же Маргарита - Мари-Жан, Манон - Ролан, и Бюзо, и Боск, Антуан - М.Р. Антуанетта и Луи Толстый, возможно, тоже, хотя это уже деловой союз, а не чувства... Т.е. это - конструктивные отношения, когда любовь не поглощает собственное мнение и волю, но любимого берегут и готовы защищать. Хотя еще от общего такта и воспитания много зависит.
2 вариант - с точностью до наборот. По-моему, это характерно больше для начальной фазы отношений, когда на людях не хотят или боятся обнаружить свои отношения. Вот если взять пару Антуан - Мари-Жан, А. так себя и ведет: в общем споре выступит против, наедине будет говорить о том, в чем с ним согласен. Или общая установка на "войну": Маркиза "против" Вальмона (в нашей интерпретации, естественно :)) именно так действует. Но, правда, из чистого интереса спорить. Это разновидность флирта.
3 вариант - когда человек не выражает своего несогласия ни во время спора, ни потом. Характерно для крайних интровертов или слепо обожающих. Вот М.Р. и Леа, мне так кажется, ни в какой интерпретации, не будут вести или продолжать за кулисами спор. Про Анку или ББ не скажешь, конечно, что они "слепо" обожают, но я как-то больше представляю, что спорить они тоже не будут... Еще такое же поведение можно иногда объяснить страхом, неуверенностью в отношениях. Что-то я с примером задумалась...
4 вариант - и в общем споре будет выступать только со своей позиции, и потом еще продолжит. Это характерно для достаточно открытых и психологически равных союзов. Тео и Полина, например... Или - для людей, психологически "негнущихся", но тогда это вообще проблемный союз и крайне конфликтный.
Вот как будут себя вести Эжени и Мишель, Л.К.Р. и Франсуа Робер, Камилл и Лола?.. Наверное, зависит от конкретной ситуации, и варианты 1, 2, 4 одинаково возможны.
Ординатор. Интересная классификация! Анка вряд ли будет спорить с Рене. Хотя - если что-то ее глубоко заденет, то и она может. Свое мнение-то никуда не пропало. Видит она мир своими глазами. Согласна? А иногда еще важным кажется переубедить того, кого любишь, и как раз в вопросе, по которому идет спор.
На счет ББ. Как и с Анкой, получается 5 вариант: в общем споре они могут поддерживать своих любимых, а наедине просто к этой теме не возвращаться.
А в целом, я так думаю, реальное поведение зависит от конкретного предмета спора. Бабетта и Филипп, например: это может И вариант 1 быть, И 4. Или Лола и Камилл. Или Мари-Жан и Мишель. А если та же Маркиза будет видеть, что Вальмон в явном меньшинстве, то может принять и его сторону, даже если в душе несогласна. Так я себе представляю… Кстати, Талейран и Фуше тоже скорей по сценарию 1. Л.К.Р. и Франсуа мне тоже больше видятся таким же образом.
В некоторых случаях может сработать солидарность. Зависит еще и от того, кто вообще участвует в споре. Например, Тереза и Адель будут друг друга поддерживать, перед лицом общего "врага".
ЗавОтделением. Пример слепого обожания - Мишле-Жорж. Этот уж точно кинется защищать и поддерживать с пеной у рта, а потом еще долго будет говорить, какой гениальный его персонаж :)
А 5 вариант - может быть! И правда, как-то я упустила, подразумевая под 3, как разновидность. 5-й - это еще Ретиф - Рене, Адель - Мари-Жан, Софи - Антуан Моморо. Барнав тоже может быть. Верньо такого склада...
Причем, по-моему, тут между виртуальной реальностью и историческими персонажами не особая разница.
о тактике в спорах
Date: 2008-03-12 07:37 am (UTC)Ординатор. Хм... А Марат?
ЗавОтделением. Про Марата не знаю... Он-то точно не пощадит никого, даже сестру, даже Симону, и будет "резать правду" прилюдно. А вот Симона - она по 1 варианту. Т.к. я не представляю, чтобы она отмолчалась или абсолютно со всем соглашалась.
ГлавВрач. Бийо, наверное, тоже будет "резать правду" без учета ситуации... Хотя это уже ситуация с "одним неизвестным" - отсутствует конкретный второй персонаж... Допустим, этим другом является Колло. Допустим, вопрос в споре - принципиальный. Вероятно, они оба будут себя вести одинаково: не атакуя напрямую позицию своего друга, все же высказывать свое мнение. А то потом может быть и поздно - например, когда нужно принять коллективное решение по результатам этого спора.
А Камил - Жорж?
ЗавОтделением. Жорж - в зависимости от важности и принципиальности спора. А Камил - эх! По настроению, как всегда.
Ординатор. Жорж, по мне, тоже не принципом будет руководствоваться, а тактикой текущего момента. Когда ему тактически выгодно поддерживать Камила, какой бы бред тот не нес, он это сделает. Если выгодно от него отмежеваться - церемониться не будет.
А Камилл - может идти и по варианту 1, и по варианту 2. Может, по настроению. А может, тоже по расчету. Не настолько он наивен, чтоб не рассчитывать вообще.
ГлавВрач. Мне этот разговор напомнил Антон-Палыча:
"Мы молчали, и всё молчали, а при посторонних она испытывала какое-то странное раздражение против меня; о чем бы я ни говорил, она не соглашалась со мной, и если я спорил, то она принимала сторону моего противника. Когда я ронял что-нибудь, то она говорила холодно:
- Поздравляю вас.
Если, идя с ней в театр, я забывал взять бинокль, то потом она говорила:
- Я так и знала, что вы забудете..."
(рассказ "О любви")".