про голубей и бунты (начало)

[.livejournal.com]

Вспомнил я про это, когда гражданин Вилат, завтракая, рассеянно крошил рогалик и ни с того ни с сего расхохотался.
- Поделись смешинкой! - потребовала гражданка Эжени. А если Эжени чего-то пожелает, то непременно добьется. И Вилат стал объяснять

- Наше путешествие уже подходило к концу. Был солнечный осенний полдень. От всех впечатлений и долгой ходьбы по городу мы утомились немного и проголодались, и обосновались в кафе, что против Мариацкого костела - там широ-окая площадь, торговые ряды, большая толпа, а люди спокойно едят и пьют на улице, и не считается, что это неприлично. Не успел я отломить кусочек, вдруг налетел голубь и выхватил булочку! И почему у меня - вокруг сидело столько человек!.. Вам смешно! А я - я, во-первых, не могу ударить животное, даже если оно так себя ведет. Во-вторых, видели бы вы тамошних голубей, какие они жирные и наглые! не ждут, не просят, а из рук вырывают... Все вокруг засмеялись... и я тоже. Прямо на брусчатке для них стоят огороженные домики и поилки, и дворник убирает постоянно за ними... Мне вспомнилось, как Мерсье в "Картинах Парижа" говорит про городских голубей... "А вот в Богемии к голубям совсем другое отношение! - сказал я вслух. - Помните, на Вышеграде?.." Один из туристов, когда гид предложила задавать вопросы, указал пальцем на двух львов, возлежащих на арке Таборских ворот, и спросил: "А почему у них в спине иголки?" Этот гражданин, между прочим, был старше нас с Антуаном, вместе взятых. Но если бы он не обратил внимания, мы бы и не заметили. Иголки - сказано очень мягко. Толстенные металлические штуковины, ими утыканы многие архитектурные памятники и скульптуры, чтобы птицы не садились. В бронзу гвоздей не вобьешь, конечно, но в Праге запрещено прикармливать голубей и воробьев. Как отличаются обычаи! А в Венеции, мы читали, существует целая корпора... целый биз... В общем, кормление голубей поставлено на коммерческую основу. "А кроме отношения к голубям, чем отличаются поляки и богемцы?" - поставил вопрос Антуан, когда мы уже разместились в дилиж... автобусе. Ах, ну, какая разница, как его называть?!.. И размышлениями над этим мы были заняты всю длинную дорогу до границы.

- Как он назовет автозаправку, интересно, - хмыкнул Камил.

Вилат услышал.

- Ах, как будто я не знаю, что эти дилижансы ходят на топливе! Я смотрел: нефть заливают в специальный бак, потом она сгорает в замкнутом объеме, а выделяющееся тепло двигает двигатель и еще дает электрический свет и нагревает чайник.

С победоносным видом он продолжал:

- А мы видели в Праге электрическую конку! Даже катались, и... Тоже вышло забавно. Эта конка, ну, трамвай, ходит очень аккуратно по расписанию...

- А я думал, по рельсам, - опять съехидничал Камил.

- А я думала - по маршруту, - добавила Лола.

- Если вам захотелось быть точными, - не растерялся Вилат, - он ходит по рельсам согласно маршруту в соответствии с расписанием.

- Не мешайте рассказывать! - возмутились в один голос Эжени и Бабетт.

Расшалившиеся Лола и Камил притихли.

- А расписание вывешивается на каждой остановке: номер маршрута, названия всех остановок и время, когда конка приходит. Очень удобно. Мы все изучили, сверились с картой и стали ждать. Подошел вагон. Свободный. Постоял и... пошел дальше. Мы в некотором недоумении, ждем. Появляется другой, и тоже наш. Остановился, постоял... и пошел дальше!.. На наше счастье, подошли люди. Тамошние. Мы сделали вид, что никуда не торопимся и прогуливаемся, и наблюдаем. Что бы вы думали?! Оказывается, надо было нажать на дверях кнопочку! Да-да, снаружи - кнопочку! Как у ворот дома - позвонить!.. А билеты, - продолжал Вилат, когда утихли взрывы смеха, - надо отмечать на машинке - компостере. Входишь в вагон, машинка пропечатывает время. С этой минуты ты можешь кататься на конке полтора часа. В любом направлении, но ровно полтора часа.

- А если мне ехать близко, - Бабетт даже лоб наморщила, - и я приеду раньше, чем пройдет полтора часа? Я должна буду еще кататься, пока время не выйдет?!..

Снова хохот.

- Просто ты потратишь пять лишних крон, а кататься тебя никто не заставит, - объяснил Антуан. - Местные знают точно, сколько им нужно времени, чтобы добраться до пункта назначения, и покупают билеты на сорок пять минут, на час - или проездной на целую неделю.



- Но это еще не все! - подхватил Вилат. - На другое утро мы собрались на экскурсию. А конка вовремя не пришла. Мы бы опять стояли в ожидании, но по дороге ехала красная полицейская карета, и в рупор громко объявляли, что на рельсах авария и ремонт займет какое-то время. И извинялись за доставленные неудобства! А по другую сторону улицы остановился автобус, и водитель позвал ехать с ним.

Довольный успехом своего драматизированного повествования, Вилат сделал паузу, и тут вмешался Бийо:

- Не начнешь ли с начала и по порядку?

Вилат открыл было рот, чтобы изречь ехидное что-нибудь на счет линейности мышления вообще и Бийовского в частности, но подключилась Эжени:

- Граждане, вы давным-давно обещаете предоставить отчет - и все отлыниваете. А мы тоже хотим знать, что там у них и как. Тем более Богемию никто из нас в глаза не видел, восточней Альп никто не
бывал.

Вилат посмотрел на ББ, ББ на Вилата, и оба посмотрели на Антуана, который пожал плечами; это могло означать и согласие ("не вопрос"), и сомнение ("а надо ли?").

- Требование справедливое, - сказал Мари-Жан. - И раз вы начали, Вилат, продолжайте. У вас талант рассказчика. А если слишком длинное повествование утомит вас, кто-нибудь из нас вас сменит.

Необходимость придерживаться некой последовательности Вилата охладила слегка и повергла в растерянность.

- По порядку... Сначала мы долго ехали... почти через всю Польшу... И под вечер приехали во Вроцлав. Мы успели увидеть только собор, памятник Яну Непомуцкому, а пока добежали до театра... - тут Вилат оглянулся, ища глазами Станиславу, - быстро стемнело, и ни сфотографировать, ни рассмотреть хорошенько было уже невозможно...



Потом мы гуляли на ратушной площади. Ну, конечно, мы очень устали, даже те, кто в этом не сознается ни по чем, и будто бы перестали так впитывать впечатления, как днем. Что ни говорите, а знать по рассказам, как Там, и быть Там, среди всех этих странных, неожиданных вещей, цветов, шума, - совсем не одно и то же. На площади было много людей, кафе под открытым небом. Люди пили кофе и пиво, неспешно прохаживались, разговаривали. Вдруг эту размеренность что-то нарушило. Сначала мы не поняли, что за звуки и почему людской поток устремился в одном направлении. И решили подойти ближе, завороженные необычной, диковатой, резкой музыкой. То есть, можно сказать, это был просто ритм, отбиваемый на каком-то ударном инструменте, но все-таки это была музыка.
Под стеной ратуши, в самой густой тени, танцевали два огня. Они выписывали в воздухе замысловатые фигуры, то налетая один на другой, то разбегаясь в стороны. В их танце чудились призыв и угроза, предупреждение и напоминание, и что-то древнее властно просыпалось в глубине души, что-то бесконечно-настоящее. И убежали куда-то прочь рекламный щит, и модные окна на фасаде зданий, и фонари, и автоматы для продажи мелких товаров. Только тревожный ритм барабана, только неистовое кружение огней, а над ними - сумрачная, уходящая вверх готическая стена, по которой скользят багровые отсветы.



Это после, когда глаза привыкли к резким переходам света и темноты, я разглядел, что факелы из толстого просмоленого каната, а жонглировала ими девушка, маленького роста и худенькая, как
отроковица. Другая помогала ей переносить с места на место ведро со смолой, тушить и зажигать факелы, и играла на барабане. В какой-то момент жонглерша опалила волосы,
но не прерывала выступления. У них была с собой круглая жестянка, в которую зрители бросали монеты и бумажные деньги.
"Они так бедны, что должны зарабатывать уличными представлениями?" - сорвался у меня вопрос. "Бедны? Да нет, просто подзаработать хотят на карманные расходы, а публике нравится", - отвечала гид беспечно. Ей лучше знать. Но отчего-то мне... мне было как-то неловко. И в то же время я понимаю, кажется, что... что так привлекает в этом шоу. То есть не понимаю, а... ощущаю...



В кафе тоже было тихо-тихо. Так же, наверное, как на ратушной площади теплой осенней ночью, пока звучал барабан и два огня на концах тяжелого каната вычерчивали древние знаки.

- А потом, - возобновил рассказ Вилат, немного медленней, - мы переночевали и утром пересекли границу Богемии. По пути нам показали костницу на Кутной Горе... - он смутился и посмотрел на девушек, словно прося извинения, - Это тоже достопримечательность, но... Словом, в конце тринадцатого века некий аббат Йиндржих привез горсть святой земли из Ершалаима и высыпал в монастырском некрополе, после чего все мало-мальски состоятельные жители из ближних и дальних окрестностей стремились, чтобы их похоронили там. По другой версии, монахи во время эпидемии чумы 1380 года собирали и погребали останки, которых было видимо-невидимо и до которых никому не было дела. Между прочим, нигде, кроме Богемии, нету такого количества "чумных столбов" ("Быть может, - вполголоса заметил ББ, - в этом проявляется какой-нибудь пережиток язычества..."), к тому же каждый уважающий себя городок или местечко старалось перещеголять соседей пышностью и оригинальностью своего столба!.. Так вот про костницу. Так или иначе, в монастыре образовался громадный оссарий. В 1784 году земли на Кутной Горе скупили князья Шварценберги - ой, что только они не скупили в тех краях! Некрополь и оссарий им не понравились, но надо же было хоть как-то соблюдать приличия, и они додумались поручить известному резчику по дереву, Франтишеку Ринту, сделать из костей... украшения для часовни. Герб, люстру, арки, и другое. У кого не слишком крепкие нервы, лучше не глядите картинку... Мне тоже сделалось дурно, и вообще, я считаю, это нехороший поступок.



- Какая разница, - отозвался Антуан, - лежать этим костям в оссарии или украшать собой часовню Шварценбергов.

- Это неправильно! - запальчиво повторил Вилат. Но, видимо, спор вокруг костницы у них уже состоялся, новых доводов не нашли ни тот, ни другой, поэтому Вилат умолк на несколько минут и вдруг выпалил:

- А мы видели Моцарта.

Это был уже второй наш день в Праге. Накануне мы изучили топографию, и воскресным утром, когда пражане мирно отдыхали, и непоседливые туристы еще не покинули свои гостиницы, отправились в путь. Усадьба Бертрамка стоит на довольно крутом холме. Узкая улица, которая ведет вверх от очень шумного и совершенно ин-дустри-ального перекрестка перед мостом через Влтаву, называется "Моцартова". Поворачиваешь, проходишь несколько метров, и ты уже в другом времени...
Первый раз Моцарт побывал у славян, которых потом очень полюбил, в 1767 году, но тогда он с отцом и сестрой жил в Оломоуце. А с Прагой он встретился вот каким образом: в декабре 1786 года в театре Ностица была с успехом показана его опера "Свадьба Фигаро", и в начале 1787 года руководство театра пригласило самого Моцарта, чтобы он лично дирижировал исполнением своего произведения. Моцарт приехал в Прагу 11 января 1787 года и поселился в Туновском дворце на Малой Стране. Он дирижировал на спектакле 17 января, и три дня спустя снова - по желанию публики. В том же театре Ностица 19 января он исполнил симфонию ре-мажор, которую называют "Пражской". Тут же, по горячим следам, пражский театр заказал Моцарту новую оперу на тему "Дона Жуана". Работу над ней он начал сразу после возвращения в Вену, а в октябре 1787 года он уже в Праге, чтобы присутствовать на премьере... Без нескольких дней двести двадцать лет тому. Где тогда были мы? Я учился в университете, и Прага мне казалась чем-то бесконечно далеким.



Когда мы подошли, ворота были гостеприимно открыты. И мы очутились внутри.



Маленький двор, уютный, приветливый и совершенно пустой. Нет, не пустой, конечно: посредине растет высокий каштан, а под ним сидит кошка и умывается. Совсем домашняя обстановка. Кажется, сейчас выйдет на террасу пан Франтишек в халате, щурясь на яркое солнце. А из полуотворенного окна мы услышим звуки пианино и голос - пани Йозефина начала ежедневные упражнения...



Хоть Моцарт и поселился поближе к театру, большую часть времени он проводил здесь, у своих друзей. И легко понять, почему ему нравилось это место.
Бертрамку строили на рубеже семнадцатого и восемнадцатого веков. Тогда это была окраина Праги, дальше тянулись сады, парки, переходящие в лес. Душеки купили эту усадьбу незадолго до приезда Моцарта, в 1784 году, и еще с удовольствием занимались обустройством. То новый цветничок во дворе, то новая обивка стен в гостиной... На уровне второго этажа есть верхний двор, который мы не сразу заметили. А тогда это был домашний парк. Такой же уютный, как все здесь. Поднявшись по лестнице, отворив стеклянную дверь, мы очутились в небольшой прихожей, из которой две двери ведут во внутренние помещения. Тут, конечно, был смотритель, погруженный в чтение. Если Вам станут говорить, что в Бертрамке много посетителей - не верьте! Не считая нас, там бродили девушка-меломанка, молодой человек, который явно не по адресу попал, да пара японцев нам встретилась уже на выходе. Мы не вызвали у него никаких подозрений, если не считать того, что он почему-то
автоматически перешел на французский. А вот компьютер у него моментально вылетел, чего и следовало ожидать. Однако он не догадался, что мы и есть причина, выдал нам билеты и пропустил в первый зал. По замыслу, посетителей во время экскурсии должна сопровождать музыка. Но раз мы вывели из строя технику, то и шли в полной тишине. Скрипнет паркет, точно вздохнет. Зальется трелью птица под самым окном...



Зал этот служил для приема гостей и, наверное, для танцев во время домашних вечеров, а сейчас там у них - для камерных концертов. Антуан подошел к стеклянной витрине, где выставлены музыкальные инструменты, и, увидав флейту, внимательно, даже придирчиво, ее рассматривал, и прошептал: "Почти как моя..."





Бертран принялся изучать гравюры, письма, афиши, развешанные по стенам, а Эро, может, считая, и правильно, что быть в музее - все равно что на свидании, требуется tete-a-tete, - прошел в соседнюю комнату. Я начал добросовестно читать, что написано в путеводителе, но очень скоро наступило такое состояние... когда смысл слов куда-то уходит, слегка кружится голова и все вокруг кажется немножко нереальным...

- "Синдром Стендаля", - вставила просвещенная Лола, но на нее тотчас зашикали.

- Ну, не знаю, так это называется или нет, но я воспринимал все больше нервами, чем разумом.

Вот в этой комнате Моцарт дописывал увертюру и финал "Дон Жуана". Он говорил «мои пражане». Ему действительно было здесь хорошо: симфония в тональности ре-мажор, и сцену гибели Дон Жуана он заканчивает ослепительным ре-мажорным аккордом, превращая наказание грешника в торжество свободы... Бертрамку в девятнадцатом веке постиг сильный пожар. Да и владельцы ее менялись. И хотя все эти люди, разных убеждений и сословий, трогательно старались сберечь памятные вещи, сохранить облик и дух усадьбы, полностью ее восстановить не удалось, конечно. Но здесь стоит пианино, к которому прикасался Моцарт, на котором проигрывал только что пришедшие ему мелодии... Когда я приближался к этой комнате, то почувствовал на лице ветер. Как будто где-то распахнулось окно, а свет в люстрах вдруг стал слабее, словно в них горели не лампочки, а настоящие свечи... Я остановился на пороге. За пианино сидел человек, по-домашнему небрежно одетый, в мягкой куртке с поясом, без парика. Краем сознания я еще подумал, может, восковая фигура, иногда в музеях ставят такие. Но по собственному сильному сердцебиению понял, что это живой человек. Он... Он сидел почти спиной ко мне, поставив на колени маленький пюпитр, и записывал - быстро, быстро. Потом отбросил карандаш и коснулся клавиш... От волнения я даже не сразу узнал знакомую мелодию, а он что-то произнес довольно высоким, чуть резким голосом, обращаясь к невидимому собеседнику или к самому себе. У меня было такое ощущение, что я не вовремя вошел и помешал работать. Как назойливый любопытный гость. Я совершенно забыл о том, что я в музее, и сейчас, вообще-то, год две тысячи се... Да нет, какое там! Настоящий был он, а музей и все его посетители, и смотритель, и железный мост через Влтаву, и машины - только тени, какое-то далекое эхо...
Я отступил назад и прикрыл двери, хотя этого делать не положено, и стоял, прислушиваясь некоторое время. Тут подошел Бертран. Он понял все без слов. А за дверями звучала музыка, то совсем короткие фразы, обрывавшиеся на полутакте, то законченные темы, так хорошо нам известные, но в исполнении их автора они казались такими неожиданными, точно мы их слышали в первый раз... Вдруг мелодию подхватил оркестр, и свет вспыхнул ярче.
Потом оказалось, в тот момент смотритель починил, наконец, компьютер, и включил музыкальную запись. Ну, пусть так, это тоже объяснение. Мы осторожно приоткрыли дверь. Конечно, комната была пуста. Только вот... оброненный карандаш закатился под кресло.



Последнее пребывание Моцарта в Праге связано с коронацией Леопольда II чешским королем 6 сентября 1791 г. : ему заказали к этому событию новую оперу. В конце августа Моцарт приехал в Прагу
дирижировать исполнением "La Clemenza di Tito". Однако на премьере в день коронации публика отнеслась к опере прохладно. По просьбе кларнетиста пражского оркестра Антона Стадлера Моцарт еще написал концерт для оркестра и кларнета ля-мажор. Концерт исполнили 16 октября 1791 года.
В Бертрамке некоторое время жили сыновья Моцарта и Констанцы. В 1838 году усадьбу приобрел Ламберт Попелка, его сын Адольф подружился со старшим сыном Моцарта Томасом. В саду Адольф поставил бюст Моцарта, а из нескольких комнат создал своеобразный музей. К сотой годовщине премьеры "Дона Жуана" здесь прошло торжественный прием в честь этого события. В гостях здесь побывал и Антонин Дворжак. Последняя хозяйка завещала Бертрамку зальцбургскому фонду "Моцартеум". В 1929 году виллу купило "Моцартовское общество", которое владело зданием до 1986 года, когда Бертрамка перешла во владение чешского государства. В 1986 году здесь открыли постоянную выставку, посвященную Моцарту и супругам Душековым. Среди гравюр можно видеть вот эту, выполненную на стекле: сценка из жизни Моцартов - почти полночь, Вольфганг сочиняет и исполняет, а папа в ночном колпаке, матушка и Наннерль подняты с кроватей и недоумевают, в чем дело.

А в одной нише, как особенно ценный экспонат, хранится прядь волос Моцарта. Длинная, искусственно закрученная. Абсолютно белая...
Пражане действительно любили Моцарта. Так, как не любил Париж и даже сама Вена. 14 декабря 1791 г. музыканты пражского театра организовали панихиду в соборе святого Николая. Тогда собралось больше четырех тысяч человек...
Когда мы сошлись вместе в последнем зале, каждый был немного отрешенным. И мы долго не могли заговорить друг с другом. Побродили по верхнему садику, посидели у весело журчащего фонтанчика. Спустились к каштану. Дворик был чисто подметен. А мне так хотелось каштан с этого дерева. На память. И в этот миг со звонким щелчком над нашими головами раскололась оболочка, и блестящий красновато-коричневый плод упал к нашим ногам. Да-да, время такое - каштаны падают. Но все-таки...
Нарочно медленно - нам не хотелось уходить - мы вышли и несколько раз оглядывались, пока деревья не заслонили от нас Бертрамку.


В Праге есть и другие места, связанные с Моцартом.
Сословный театр  был построен по заказу мецената графа Франца Антона Ностица-Ринека. Здание в стиле эпохи венского классицизма было достроено в первой половине 80-ых годов XVIII века. Произведения Моцарта были из первых поставленных в этом театре. В 1798 г. театр купили чешские дворяне, с тех пор театр назывался "Королевский сословный театр". В XIX веке здесь выступали Николо Паганини и Густав Малер. В настоящее время здание принадлежит пражскому Национальному театру.
Клементинум - первоначально иезуитский колледж, основанный в 1556 году поблизости от Карлова моста, он принадлежал вместе с Карловым университетом к самым значимым образовательным учреждениям Чешского королевства. Комплекс в стиле барокко, который строился с XVI по XVIII век, включает несколько соборов. После запрещения иезуитского ордена в 1773 году сюда перенесли часть пражского университета и императорскую библиотеку. В 1775 году библиотека была открыта для общественности. С того же года здесь проводятся метеорологические наблюдения. Моцарт посетил Клементинум и здешнюю библиотеку в 1787 году. А сейчас тут Национальная библиотека.
Страговский монастырь - пражская резиденция ордена премонстрантов - комплекс зданий в стиле барокко в непосредственной близости от Пражского града. В центре - собор Вознесения Девы Марии. Там находится орган, на котором Моцарт сыграл в 1787 г., когда он посетил собор в сопровождении Йозефины Душековой.
Клам-Галласовский дворец в центре Праги построен в стиле барокко в XVIII веке для дворянского рода Галлас, позже Клам-Галлас. Представители этой семьи были известными меценатами искусств, поэтому дворец стал настоящим центром культурной жизни города. Побывал здесь и Моцарт с женой Констанцией и Йозефиной Душековой, позже дворец посетил Бетховен. В XX веке владельцы сдали часть дворца государственным учреждениям, короткое время здесь работал служащим Франц Кафка. После Второй мировой войны дворец стал собственностью пражского муниципалитета.

Comments

[joachim-murat.livejournal.com]

Здорово, здорово! Путешествовать - это целая наука! я воть, увы, ею не владею... как, впрочем, и подавляющим большинством всех остальных... ;) наш удел - лошадки!

[caffe-junot.livejournal.com]

[joachim-murat.livejournal.com]

ах, ах... благодарю, благодарю...

спасибо - в надежде на продолжение :)))

[gran-salis.livejournal.com]

Никогда не приходилось слышать о такой костнице. Впечатляет не по-хорошему. Этическая сторона определяет эстетическую. Хотя в оссарии подземном я бывал один раз, но делать из костей украшения, это как-то сомнительно. :(

А ночная площадь с огнями - это фото или картина? Понравилась.

Re: спасибо - в надежде на продолжение :)))

[caffe-junot.livejournal.com]

Re: спасибо - в надежде на продолжение :)))

[caffe-junot.livejournal.com]

"маленькие трагедии"

[lillibulero.livejournal.com]

Вы больше играли в трагедиях, синьор Колло, чем в комедиях? Но, кстати, Вальсингам - Вам подошла бы такая роль.

Re: "маленькие трагедии"

[caffe-junot.livejournal.com]

[lillibulero.livejournal.com]

"Тревога! Тревога!"

"О чем ты? О спичке?
Уймись, ради бога!"

Внемлите хоть раз,
господа Пер и Пол:
о спичке не зря
разговор я завел.
Известно ли вам,
как всесильна она -
вот эта нехитрая спичка
одна?

Как? Вам непонятно?
У спички есть дар
вовлечь безоглядно
всю землю в пожар,
коль будут условия
благоприятны.

Когда она гаснет,
свой жар хороня,
в ней гибель находит
зародыш огня.
Представьте себе,
она искрой владела.

А мало ль таких,
в ком ни искры не тлело?!

/Пер Сивле/

И тоже в расчете на продолжение, если дело только за комплиментами, я не поскуплюсь. :)

[gran-salis.livejournal.com]

Рюноске Акутагава:
Жизнь человека похожа на спичечный коробок. Обращаться с ней серьезно - смешно, несерьезно - опасно.

[mlle-anais.livejournal.com]

Ах, замечательно... Так вот она какая, история про голубя! :)
Прекрасный рассказ, чудесные фотографии!
Но та картинка, что с огнями... совершенно удивительная! И у меня кольнуло что-то, когда я ее увидела: это оно, оно, неуловимое! Как вы его поймали только :)))
И когда каштаны падают, я люблю.
А муза дальних странствий и ко мне пришла :)))

Вы ведь расскажете ещё, правда?

голуби в Венеции - и Польша

[lillibulero.livejournal.com]

Признаюсь вам, синьоры, я их не люблю. Даже домашние, с голубыми и красными ленточками на лапках, не вызывают у меня умиления. В противоположность диким горлицам, которые мне симпатичны. Но вы слышали, синьоры, что из-за голубей Сан-Марко уже несколько месяцев идет самая настоящая война? Кормить или не кормить? О, я всецело одобряю муниципалитет Праги, запрещающий прикармливать этих "летающих крыс". Венеции они наносят такой же ущерб. Но продавцы кукурузы не хотят терять свой бизнес, как это Вы заметили, синьорино Вилат. Кто победит? - Увидим.

Синьоры, а согласитесь ли вы принять от меня скромную подборку польских костюмов и видов польских городов, чтобы оформить их в стиле "Века Просвещения" и выставить на обозрение публики?

Re: голуби в Венеции - и Польша

[caffe-junot.livejournal.com]

Re: голуби в Венеции - и Польша

[lillibulero.livejournal.com]

Я не стремлюсь выйти из тени, и, таким образом, синьор Директор, картинки никто не увидит. А у вас это будет в теме и для широкой аудитории.
И, с другой стороны, в вашей библиотеке нашлось уже столько интересных вещей для меня, что просто чувствую обязанность сделать что-то полезное и приятное. :)))

о воспоминаниях

[caffe-junot.livejournal.com]

Re: о воспоминаниях

[caffe-junot.livejournal.com]

Re: о воспоминаниях

[lillibulero.livejournal.com]

Занятное суждение, синьор Бертран, занятное. Я подумаю. :)

Re: о воспоминаниях

[gran-salis.livejournal.com]

Знаете, мистер Бертран, на сколько я с Вами согласен в отношении Бунина, на столько же не согласен на счет Марселя Пруста. Он идет от воспоминания _ощущения_, это так. Но потом, тут же, начинает громоздить над этим воспоминанием такую гору анахронической рефлексии, что и воспоминание сердца оказывается погребено под словами.
Иначе говоря, он слишком рассудочен для той тонкой материи, с которой работает, как писатель.

Re: о воспоминаниях

[caffe-junot.livejournal.com]

ну, я... я постараюсь продолжить...

[caffe-junot.livejournal.com]

Re: ну, я... я постараюсь продолжить...

[caffe-junot.livejournal.com]