Рождественские подарки из старого сундука

[.livejournal.com]

О чем мечтает накануне Рождества почти всякий взрослый?.. Ну да, конечно, и о подарках тоже. Но подарки бывают и в другие дни, праздничные и будние, по поводам и без... А вот сейчас из нас каждый ждет чуда - как в детстве.
Да, Рождество... Чудо... Детство... А что, если б подарили каждому его старые детские игрушки, самые любимые?..



Утро было еще раннее, к тому же праздничное. Поэтому папашу Жюно несколько удивило появление первого посетителя.
- Доброе утро, гражданин. Кофе с молоком, как обычно?
- Да, будьте добры.
Жюно включил кофеварку и, поглядывая на посетителя, спросил:
- Вы-то Рождество, верно, не отмечаете, гражданин?
Посетитель улыбнулся:
- Давно уже не отмечаю, гражданин. Очень давно - с тех пор, как стал самостоятельным. - Он задумался на минутку. - Впрочем, и в семье у нас праздник состоял в том, что еда была посытней, вот и все.
- Гм-гм… А подарки, например?
- Взрослые друг другу дарили что-нибудь простое, пригодное в хозяйстве. А нас, детей, угощали сладостями.
Посетитель сел к столику, стал неспешно размешивать ложечкой сахар, которого положил целых три куска.
- Гражданин Жюно, - он обратил вдруг внимание на старый сундук, стоящий посредине кафе, - а это что за реликвия?
Жюно перетирал чашки.
- Не знаю, по правде говоря. Пришел - стоит.
- И вы утерпели, чтоб не заглянуть?!
- Как же! Заглянул…
- А там?..
- Да ничего особенного.
Посетителя такой ответ не удовлетворил, и он, оставив кофе, подошел и приподнял тяжелую крышку.
- Какие-то старые вещи… Кукла… деревянная лошадь… - кажется, о чем-то он начал догадываться, потому что разглядывал игрушки с интересом. - Похоже, гражданин Жюно, это рождественские подарки.
Жюно согласился, тактично кашлянув, и сказал, что, может быть, гражданин посетитель найдет что-то и для себя…
- У меня игрушек не было, - отозвался тот.
Без особого сожаления, даже с улыбкой. Он хотел закрыть крышку сундука, но что-то помешало, зацепившись за петлю. Посетитель взял в руки это что-то. И чем дольше разглядывал, тем шире становилась его улыбка. Жюно видел попросту кусок очень старой кожи, из какой Тогда шили башмаки для простолюдинов, неопределенного бурого цвета, потемневшей от времени и загрубевшей еще больше от воды.
- Форма странная, - заметил Жюно.
- Форма? Смотрите: вот голова, плечи, руки, ноги… А это - это подпорка. Ведь он должен стоять прямо! Это солдатик!
- Э-э… может быть, - согласился Жюно, но с сомнением.
- Это совершенно точно! Ведь я сам вырезал его отцовским сапожным ножом. - Посетитель сел снова к столику и поставил свою находку перед собой на скатерть. - Мне было лет семь. Иногда я видел в витринах игрушки, которые для меня, конечно, никогда не были доступны. Но мне хотелось играть, и вот я придумал вырезать человеческие фигурки из кожи. Они были неуклюжи, как видите, но зато их можно было сделать очень много - целые армии. Они могли воевать, могли отправляться в дальние странствия, могли даже плясать на огромном кухонном столе. Им можно было смастерить из бумаги шляпы…
Жюно слушал с интересом.
- Я собирался сделать множество фигурок - для товарищей, мальчишек с нашей улицы. И для девочек - ведь фигурки можно было обрядить в бумажные модные платья.
- И что же? - спросил Жюно.
Посетитель молча разглядывал смешную фигурку.
- И ничего, - вздохнул он. - Я успел вырезать только полторы фигурки из заготовки для башмаков, когда вернулся домой отец и застал меня за этим занятием. Он сделал мне внушение, короткое, но сильное, - розгой… Это понятно, мы были бедны, и каждый кусок кожи надо было расходовать с пользой… Но тогда я был страшно огорчен.
Несмотря на улыбку, голос у посетителя чуть дрогнул.
Жюно отошел за стойку и там гремел ложками. Посетитель сидел в задумчивости. Потом, с каким-то вдохновенным озорством, взял бумажную салфетку и ловко сложил из нее шляпу-двурожку, достал из жилетного кармана трехцветную авторучку, нарисовал на шляпе большую национальную кокарду, и водрузил шляпу на голову фигурки.


ГРАЖДАНКА (входит в кафе де Фуа, стряхивает снежинки с шляпки и шали и обращается к Жюно с обычными своими заказами. Присаживается на стул, оглядывается и видит сундук. Тоном, скрывающим любопытство). Что это здесь он делает, гражданин Жюно?.. Нет, ничего, но он портит весь интерьер. И вообще, за него может кто-нибудь зацепится. (Демонстративным движением подбирает подол юбки.) …Как, вы даже не знаете, откуда он? А если в нем что-нибудь… что-нибудь опасное?.. Конечно, я хотела бы знать наверняка, что посетителей не ждет никаких неприятных сюрпризов… (Окольным путем добившись того, чтобы Жюно открыл перед ней крышку сундука, заглядывает внутрь и не торопится отойти.) Это какие-то старые вещи. Как будто их специально собрали с пыльного чердака… (Умолкнув, наклоняется ниже. Протягивает руку и вытаскивает из груды вещей куклу.)
У этой куклы тряпичное туловище, набитое конским волосом. Очевидно, тот, кто ее делал, заботился слегка о правдоподобии, и выбрал светлую ткань, под цвет человеческого тела. Голова у куклы из дерева, покрытая воском (в нескольких местах содрался) и слегка подкрашена. На затылок натянут кусок ткани, а через него продеты длинные нитки (изображают волосы). Эта бутафория должна была маскироваться с помощью чепчиков или шляп.
ГРАЖДАНКА (вполголоса). Это придумала тетя… Мне так хотелось, чтобы у Софи были длинные волосы - мастерить прически… О, однажды я ее напудрила… А вообще не жалела для нее ни шелковых разноцветных ниток, ни обрезков ленточек… (Смотрит в лицо куклы.) Почему мне нравилось имя «Софи»?.. Оно мне казалось таким красивым… Оно ей подходит… (Забыв про Жюно, хотя тот и сам отошел, оставив ее наедине с ее воспоминаниями, держит куклу и разговаривает то ли с ней, то ли сама с собой вполголоса.) Вот пятно, так и не отстиралось. Я хотела накормить ее вареньем из черники… Да, наверное, это тоже было Рождество… какого года?.. Я училась шить, и все на Софи. У нас с сестрой не было такого приданого, как у Софи! Я вышивала ей салфетки и платки. И отделывала рубашки кусочками кружев, которые выпрашивала у тети… Я делала ей даже нарукавнички и передники. Вот что меня огорчало, это что на нее нельзя сделать туфли и перчатки… А шляпы! Какие мы мастерили шляпы… (Заглядывает в сундук в надежде найти что-нибудь из старого гардероба куклы. Ничего не найдя, вздыхает.) Да, детка, вот и ты осталась… ни с чем… Корзиночка… чашка с блюдцем… маленькая тележка, в которой я тебя возила гулять - чтобы она смотрелась понарядней, мы разрисовали ее цветочками. Жалко, они быстро стерлись… Чаще всего мы играли в свадьбу и выдавали Софи замуж… За кого? Ну, какая разница. У нас не было второй куклы, да это и не важно. Самое главное было - приготовления… праздник… Потом я уехала из дому… Софи осталась сидеть в углу на сундуке. По-моему, он был похож на этот… Ты скучала, конечно, моя дорогая? Я тоже. Но по возвращении у меня были другие дела, новые заботы, хозяйство… Изредка я только и успевала, что постирать и накрахмалить твое платье да причесать тебя… (Гладит нитяные волосы куклы.) А потом я снова уехала… Уже насовсем… Может быть, тебя отдали соседским детям?.. (Не может вспомнить и качает головой. Голос ее тише и тише.) Или ты так и просидела в старом пыльном сундуке, не видя белого света, пока тебя не выбросили совсем?.. И у тебя не было праздников… Никто не шил тебе новых платьев и не угощал черничным вареньем на Рождество… (Она сама не чувствует, как у нее по щекам начинают течь слезы. Встает, прижимает к себе куклу, прикрыв шалью, и забыв про свой заказ.) Ну, не горюй. Мы же все-таки встретились… Пойдем домой, Софи. Я сделаю тебе накидку из тафты, и платье в голубую и белую полоску.


Немолодой мужчина, превосходно и изящно одетый и причесанный. Его можно назвать красивым, его манеры безупречны. Он весь - воплощенное величие. Садится за столик, заказывает кофе.
- Как это ни странно, при моем происхождении, при моей фамилии... Даже при состоятельности моей семьи, у меня никогда не было много игрушек. На заре своей жизни я не входил в число тех счастливых, которые окружены заботой и любовью. Всегда предоставлен сам себе, я только к пяти годам узнал, что такое действительно иметь семью, быть любимым. И я никогда не забуду того счастья, которое испытывал тогда! Мое происхождение накладывало на меня обязанности, исполнять которые в пять лет покажется глупым, а между тем, это самое лучшее воспитание, которое можно было получить тогда. Я был господином своих подданных, которые никогда не видели во мне ребенка. Для них я всегда был господином. "Мы возлагаем на вас надежды!" - говорили мне. И целыми днями я, может быть сам того не желая, играл в господина. Я играл с живыми людьми и получал от этого удовольствие. Они не были для меня игрушками, как какие-нибудь солдатики или лошадки. Но, конечно, я никогда не был бы счастлив, если бы у меня не было целого полка деревянных солдат и целой конюшни прекрасных лошадей. Я мечтал стать военным, таким же великим, как Тюренн! Я воображал себя верхом на лошади и, вопреки всему, вопреки здравому смыслу и тому, что твердили мне родители, представлял себя в генеральской форме, украшенной орденами. Я помню, у меня был один кавалерист, "господин Франсуа". Мы с ним вместе взяли пятнадцать крепостей, спасли шестнадцать принцесс и пять раз становились маршалами Франции! Но большего всего мы любили принимать парад в большой гостиной нашего замка. Тогда мы величественно восседали с ним вместе на бархатной табуретке, и перед нами проходили все наши подчиненные! Включая целый полк фарфоровых статуэток, которые потом расходились по своим местам под бдительным надзором горничных. Я, в самом деле, не думаю, что эти дамы понимали всю важность происходящего, и я не раз приносил свои извинения за столь неподходящее обращение с севрским фарфором. Но самой моей любимой игрой, которой я мог предаваться целые дни напролет, - это была игра в доктора. К моему сожалению, мне не давали главной роли, и я выступал лишь помощником, но мне было тогда пять лет, и я считал, что исполняю самую главную миссию из всех, какие только есть в медицине, - я подавал корпию. И, заметив мое увлечение, когда мне исполнилось шесть, я нашел под кроватью целый саквояж доктора! У меня был самый красивый стетоскоп в округе и самые изящные склянки с лекарствами. Из цветного стекла, с кованными завитками и кованными крышечками. На каждой наклеена этикетка, как в настоящей аптеке. Анисовая вода, нюхательная соль, настойка от нервов. Я стал настоящим медицинским светилом среди горничных и всегда давал им бальзам от головной боли. Но мое счастье длилось всего четыре года... И у меня не осталось ни аптеки, ни кавалерии. Никому не было дела до того, сколько принцесс и горничных я спас. Мне остались только воспоминания. Мое детство окончилось в девять лет. Потом были другие игры, другие игрушки, многие из которых занимают меня теперь, но крепости, принцессы, горничные и головная боль - все осталось в прошлом и, может быть иногда, как сегодня, я предаюсь воспоминаниям о них...


- Какой густой снег... падает и падает...
Мой персонаж отходит от окна в глубину комнаты, садится перед камином в глубокое кресло, и продолжает говорить, обращаясь к собеседнице:
- Мне всегда нравилась зима. Если бы вы видели, дорогая, в каких чудесных санях мы катались на Рождество! Лошади быстро бежали по дорожкам парка, звенели колокольцы, развевались ленты. Как нам было весело! Потом я не помню уже ни такого пушистого снега, ни такого веселья... Да-да, потом у меня были и кареты, и лошади, и подарки - очень дорогие, изящные. И развлечения - вам ли о том рассказывать. Но этого ощущения волшебства, сказки, как в детстве, никогда уже не было... Во что мы играли? Иногда - в хозяев и гостей. У меня был прелестный сервиз, и я поила гостей молоком с печеньем. Иногда - в бал. А иногда Йозеф рассказывал какую-нибудь историю, вычитанную в книжке, и мы превращались в путешественников. Ковер в большой комнате становился морем, наши стулья - кораблем...
Куклы? Я даже не вспомню их все. Их было много. Одна забавнее другой. Но... (тут мой персонаж улыбается) мне нравилась одна игрушка, не моя, а Максима. Как сейчас я помню эту маленькую саблю. Она была немного тяжела для моей руки, но с удобным эфесом. Лезвие было нарочно зазубрено, чтобы никто не поранился, а в остальном она в точности повторяла настоящие. На рукояти блестели несколько камней, синих и зеленых. Они чередовались в правильном порядке, но один как-то нечаянно выпал. И хотя мы обползли все углы, так и не нашли его. Мне было неловко брать саблю братца, и я играла ею только иногда, украдкой... Это были не столько игры, сколько мечты. Я воображала себя в мундире, верхом на благородном коне, с поднятой саблей, в окружении офицеров, которые готовы отдать жизнь по одному моему знаку... Не верите, дорогая? Но это так. Мне хотелось быть самой красивой и самой смелой. Что касается первого, это, мне кажется, удалось. А второе... Однажды матушка застала меня в ту минуту, когда я, встав на табурет и подняв над головой саблю, держала речь к своим верным гвардейцам. «Что ты делаешь?» - удивилась она. Я не знала, что отвечать, а потом сказала, что собираюсь на войну против турок. Матушка взяла из моих рук саблю и повесила на место. Я хорошо помню ее голос, чуть строгий и чуть грустный. «Девочке не пристало идти на войну. Это дело мужчин, - и еще она прибавила слова, которые мне врезались в память, хотя значения их я в свои пять лет не поняла: - Избави тебя Господь от такой необходимости». Я послушалась. Я очень любила матушку. К тому же у меня появились другие заботы - меня стали одевать как взрослую. Вы знаете, как я люблю наряды и украшения! На Рождество мне подарили брошку. Этого было больше чем достаточно, чтобы компенсировать запрет играть с саблей. Но, видите, отчего-то нынче мне пришло это воспоминание. Игрушечная сабля братца... Я всегда любуюсь породистыми лошадьми, парадными мундирами, драгоценным оружием... О, да, конечно, и красивыми офицерами. Я как будто вижу в них - себя. Какой бы я могла быть, если б... Но это была бы уже не я, должно быть.
Персонаж берет на колени корзинку с рукоделием.
- Вот еще мое любимое занятие. Оно успокаивает и в то же время сосредоточивает мысли на чем-нибудь приятном. А сабля - матушка была права. К чему мне сабля?..


Кто тут говорил об игрушках? Обожаю игрушки! Обожаю игры! Дайте мне сундук и, я обещаю, через пятнадцать минут вы не услышите и не увидите меня! А? Что? Мои? Ну, мои! Ха! Что? Нет, конечно, нет! Мы не были бедны! Даже, по сравнению со многими - очень богаты, но когда у тебя такая прорва братьёв и сестер и тебе свезло быть среди них самым младшим… Мне доставались однорукие и одноногие. Меня это ни капли не смущало, смею вас уверить! Плохой солдат на что и сгодится, лишь бы генерал у него был с головой! К тому же, к тому же, я всегда предпочитал игры на воздухе. Я часами гулял. Я постоянно гулял... а мать потом штопала мои штаны и воротники. А что они задираются?! Я сказал - я буду у них главным, и баста! Все эти споры, черт возьми! Один раз я подрался сразу с пятью! И знаете что? Я победил! Правда, мне потом штопали не только воротник, но и кулаки, но я ведь победил! А это главное! А еще меня брат научил читать до коллежа, и я все время лез ему под руку! Он помогал отцу, а мне хотелось послушать какие-нибудь сказки! У нас, кстати скажу, самые лучшие сказки во Франции! Нет ничего остроумнее наших сказок! Один осел чего стоит!
Но все-таки гулять я очень любил. Все время бегал. Я нашу деревню, - ну, или городок, как хотите, так и называйте, - избегал вдоль и поперек. Не было такого места, где бы я не был! Ага, и где бы я не подрался! Меня все мальчишки боялись! А что они дразнятся?! И так ясно, что я красивее их всех! Но одна у меня была, конечно, самая любимая. Я всегда ее таскал с собой. Мы были как Робинзон и Пятница, как Гулливер и Гуигм. Да... Она была деревянная, копыта у нее были покрашены серебром, а седло было из лоскутков кожи, как настоящее! И сбруя была кожаная с медными пряжками! Мне все завидовали! Еще бы нет! Мы с ней играли в папиной конюшне. Чистились, гриву расчесывали, копытца подковывали. Я, все-таки, уломал кузнеца, и он сковал мне настоящие подковы! Правда, я так никогда и не решился их приковать, потому что боялся испортить копыта. Ведь я ее обожал! Мою лошадку! Она была мне дороже всего на свете! И я твердо себе решил: когда у меня родится сын - я отдам ему ее! Во что бы то ни стало! Но... я, черт возьми, вырос, меня отправили в коллеж... И моя милая лошадка осталась дома. Много бы я дал, чтобы найти ее в сундуке... Сейчас у меня три конюшни, но такой-то нет! Братец, налей-ка мне грогу... Дамы, ваше здоровье!


А один человек, сидя в стороне, наблюдал суету вокруг сундука с живым интересом, это было заметно по любопытным искоркам в его карих глазах, однако сам не торопился подойти и отыскать среди игрушек радость своего детства. Почему? Очень просто: любимой игрушки у него не было. Или, лучше сказать, он мог добыть ее в любой почти момент и почти всюду - потому что колоду карт можно найти во всяком доме, во дворце или в избушке, в каждой лавке, в кафе, в салоне... вот разве что в церкви нельзя. Будучи семи-восьми лет, он выучился от бабушки всевозможным пасьянсам, какие есть на свете, и кое-каким играм, в которые играли иногда гости отца. Когда же колода оказывалась в полном его распоряжении, а такое случалось в длинные осенние вечера, он строил карточные домики. Ему нравилось, что эти лоснящиеся листки, разлетающиеся от одного дуновения воздуха, послушны его пальцам и могут складываться в сложные архитектурные конструкции. Самое трудное - основание. Здесь важен тончайший расчет. Выбрать центр тяжести, распределить этот легчайший вес. Это даже труднее, чем построить дом на песке. Гораздо труднее. Терпение и навык, навык и терпение. Ведь без основания ничего не выстроишь. Начало почти всегда одинаково, как в шахматах ход "е2 - е4". Каждый следующий уровень требовал все большего, ювелирного мастерства. Но с каждым следующим уровнем он чувствовал, что работает легче, быстрей и свободней. Со временем он позволял себе такие сложности, как наклон карт под углом к вертикальной оси, и полувоздушное сооружение, вырастающее на столе, напоминало экзотические пагоды далеких-далеких восточных стран. Ему нравилось вводить какие-нибудь новшества, повторение одних и тех же элементов казались скучными. Опыты эти не всегда оканчивались успешно. Бывало и так, что вся конструкция с шорохом рассыпалась. Приходилось начинать заново. В том и состоял особый азарт - довести свое создание до конца раньше, чем тебя отправят спать, или чем неловко хлопнет дверью кухарка, сведя на нет все твои труды. Обычно он придерживался иерархии, то есть для фундамента отбирал самые мелкие карты, откладывая напоследок валетов, дам и королей. У них были имена и амплуа, которые слегка видоизменялись, но комбинировались меж собой всякий раз иначе. Они служили строительным материалом дворца и одновременно жили в нем в тесном соседстве. Это ему тоже нравилось - наделять их характерами и судьбами...
- Вы и сейчас могли бы построить карточный домик? - спросил приятель, выслушав его рассказ.
- Сейчас - наверное, нет. Я давно перешел на другие способы бумажной архитектуры. А впрочем, если вы добудете мне две колоды...


Человек в военной форме. Несколько грузен. Щеголеват. Скорее симпатичен, чем красив. Держится несколько надменно.
- Одно из самых первых моих воспоминаний, - говорит он, - это мой сад из тростника, который нарвал недалеко от дома. Теперь то место, должно быть, уже в черте города. Но когда мне было четыре года - это была самая окраина того отвратительного места, в котором я имел несчастье родиться. Я принес этот тростник домой и, нарезая кухонным ножом, устраивал на подоконнике большой сад, который был гораздо лучше Версаля! Я читал о нем в дедушкиных книжках! Но мне случилось уронить нож на улицу, и моя невыносимая тетка, эта фурия и горгона, мой злой гений, объявила, что я маленький убийца и что я сделал это специально! К счастью, дед, который сам боялся своей дочери, пожалуй, не меньше меня, взял меня в свой дом. Я помню его большущий парик с тремя рядами буклей. И свое страстное желание его померить, что, увы, так и не сбылось. Он тогда купил дом, и я исписал все отштукатуренные скобы своим именем и датой! Дедушка был мной восхищен!
Игрушек у меня было много, наверное, как у всякого мальчишки с нашим достатком, но большего всего мне нравилось, когда дядюшка брал меня с собой в театр! Я видел "Сида"; в самом отвратительном театре Франции. И этот Сид, в белых атласных штанах и синем камзоле так махал шпагой, что едва не выбил себе глаз. Я помню, как все шептались вокруг меня. А верблюды в "Караване Каира" поразили меня до глубины души. Мне было семь лет. Я помню небольшой бюстик на дедушкином столе. Кажется, это был Вольтер. О, его произведения тогда казались мне слишком наивными. Откуда мне было знать, что это настоящий Мартин Лютер для Франции? Я мастерил для него всевозможные шляпы, и дед всегда радовался, когда обнаруживал философа в обновках. А еще я обожал дедушкину шляпу - крошечную треуголку, из тех, что носят под мышкой, и трость из букового дерева с набалдашником из черепахи. Для меня не было бОльшего счастья, чем завладеть и тем и другим, нацепить шляпу себе на голову и расхаживать с гордым видом. До тех пор, пока меня кто-нибудь не встречал и, расценивая мой поступок как акт непочтительности, не отчитывал самым натуральным образом. Мало-помалу я оставил и шляпу, и трость, но вспоминаю свое счастье всегда с улыбкой. Увы, я склонен к меланхолии, ничего не поделать. Еще я любил наблюдать, как мой дядя переодевается. Из него всегда сыпались шутки, и я чувствовал себя необыкновенно важной персоной, когда он позволял мне нести перед собой подсвечник. Обязательно серебряный, потому что наша семья была бы оскорблена, если бы он был каким-то иным! Еще я всегда любил рисовать, читать. К этому пристрастил меня дед. Мне трудно выбрать какую-то одну игрушку. Хотя... Я с радостью бы вновь примерил треуголку, и все-таки закончил бы строить свой сад, который, в этом нет никакого сомнения, гораздо лучше Версаля!


Взгляд сухощавого мужчины в пудреном парике и изысканных кружевных манжетах, по моде Старого порядка, едва скользнул по стоящему на его пути старому сундуку с откинутой крышкой: ну что может быть интересного в этих видавших виды детских игрушках - тряпичных куклах, деревянных лошадках, оловянных солдатиках? Но вдруг среди этого детского хлама ему в глаза бросился предмет, которому, казалось бы, совсем здесь не место - небольшой туго набитый валик с пришпиленной к нему едва начатой кружевной лентой простенького узора и полудюжиной деревянных палочек-коклюшек, примотанных ниткой, закрепленной на одной из них. Кто бы мог подумать! - Украдкой он достал это дамское рукоделие и устроился в уголке спиной ко всем, попытавшись, и не без успеха, закрепить валик на столе при помощи имеющихся в наличии столовых приборов. Руки почти непроизвольно перебирали коклюшки, словно пытаясь вспомнить те движения, каким его когда-то очень давно научила мать. Тогда он мог часами сидеть на скамеечке, прижавшись щекой к ее колену, и завороженно смотреть, как рождается чудо, как из-под ее ловких пальцев выплывает волшебный узор тончайшего кружева. Однажды, видя такую заинтересованность, она полушутя предложила и его поучить этому искусству - и он с радостью согласился. Волшебство, однако, оказалось непростой наукой, требующей внимания и терпения, и он уже научился не сбиваться со счета на простых узорах, и перешел от четырех коклюшек к шести... А потом ее не стало... И вот теперь, тридцать лет спустя, пальцы рассеянно перебирают эти деревянные палочки, на которых ему знакома каждая маленькая щербинка, каждый заглаженный сучок, и простой кружевной мотив - продолжается... Вдруг он оборачивается и поспешно прячет свою удивительную находку - а что, если его кто-то заметит за столь странным и определенно не мужским занятием...


- А вы-то что же не заглянули в сундук! - укорила темноглазая гражданка героя следующей истории. - Не верите в рождественские чудеса?!
- Как можно сомневаться в чудесах! - улыбнулся персонаж. - Но я - любимой игрушки я наверняка не найду.
- Это почему? Скажете, у вас было мало игрушек?!
- О, нет. И книжек с картинками, и игрушек было предостаточно, и все они были отличные. Новенькие, добротные и... и очень назидательные. В каждой был некий смысл, каждая чему-то должна была научить. А я... Вы меня осудите, конечно, и будете тысячу раз правы, но я всегда хотел играть как раз теми вещами, которыми играть мне не позволяли.
Перво-наперво, мне хотелось огромный глобус. Весь он был деревянный, а на тонких медных проволоках прикреплялись Луна и Солнце. Посредством рычажков их можно было перемещать относительно экватора и полюсов. Моря и континенты выделялись цветом - для них использовались разные породы дерева. Эту роскошь я не ценил, разумеется, но мне безумно нравилось, забравшись на стол, медленно вращать тяжелый земной шар... Я представлял, что я путешествую, и попадаю в то место, куда уткнется палец. Закрыл глаза во Франции, в своем замке - и открыл где-нибудь в Полинезии... Правда, я исхитрился сделать так, чтобы глобус использовался в наших домашних занятиях географией и историей, пускай и под руководством гувернантки.
Вторым предметом моих желаний, несбыточных, был корабль, украшавший библиотеку, - подарок Бугенвиля, знаменитого мореплавателя, моей бабушке. У этой каравеллы, если вам название о чем-нибудь говорит (персонаж улыбнулся лукаво, а темноглазая гражданка погрозила ему пальцем и расхохоталась) была полная оснастка, вплоть до шкотов и брасов. Весной, когда река становилась полноводной, а в приоткрытое окно врывался сырой ветер, каравелла начинала чуть заметно дрожать и вздымала паруса, как птица крылья. Я один понимал ее тайное нетерпение - мне тоже хотелось плыть куда-то... Куда-нибудь. Вперед. К счастью, стоял корабль слишком высоко и был чересчур тяжел для моих сил. И - я не хотел огорчать бабушку, ведь она дорожила этим подарком.
А третья игрушка, о которой я мечтал и которой у меня не было, - воздушный змей. Его запускали в деревне. Я не мог оторвать от него взгляда, а когда мне дали подержать нить... Знаете, более полного чувства счастья я не испытывал, пожалуй, ни до, ни после... Смейтесь, смейтесь, а это так. В нем было нечто от бешеной скачки и от любовного томления. И еще - ощущение полета... Я всегда думал, полет должен быть сродни плаванию в воде, но быстрее. Быстрее, свободнее и опаснее. Жаль, что мне так и не удалось полететь на шаре братьев Монгольфье.
- Не удалось? - переспросила собеседница.
- Не подобало моему званию и положению, - с комической иронией объяснил персонаж.
- Ну, а змей-то? Неужто вам не разрешили заиметь такую игрушку?
- Может быть, и разрешили бы, но я... не мог об этом попросить, хотя воздушный змей меня преследовал наяву и во сне. И не понимаю, почему. Или мне не хотелось посвящать в свою тайну даже родных. Или мне хотелось проверить, бывает ли чудо, сбываются ли самые заветные желания сами собой, без всякой просьбы... А может, мечта и должна оставаться несбывшейся, иначе это не мечта, а всего лишь план.
- Ты и теперь так считаешь? - спросил третий участник разговора.
- Право, не знаю...
- Я бы на твоем месте все-таки заглянул в сундук, - сказал его друг, переглянувшись с темноглазой гражданкой. - Вдруг - то самое чудо.

Comments

[caffe-junot.livejournal.com]

Граждане коллеги! Наверное, я не дождусь, когда все напишут имена персонажей. Но, чтобы не оказаться в арьергарде, напишу то, что приходит мне в голову после первого этапа игры.
На отгадки мои влияли:
1) указания и намеки на реальные обстоятельства (если они были в эпизоде),
2) психология персонажа, насколько она в эпизоде просматривалась,
3) приблизительное представление наших, т.е. участников игры, интересов (это есть, и никуда это не спишешь :)).

В порядке появления.
1
«- Вы-то Рождество, верно, не отмечаете, гражданин?
Посетитель улыбнулся.
- Давно уже не отмечаю, гражданин. Очень давно – с тех пор, как стал самостоятельным.»
Как бы то ни было, Рождество – праздник религиозный. Жюно говорит с уверенностью, что персонаж не отмечает этот день. Значит, как минимум – не ортодокс, как максимум – атеист.
Эро, Ле Пеллетье, Талейран, Клоотс отпадают, т.к. тут же следует четкая социальная идентификация:
«Он задумался на минутку. – Впрочем, и в семье у нас праздник состоял в том, что еда была посытней, вот и все.»
Семья небогатого башмачника. А персонаж выражается и держится достаточно интеллигентно. Уровень Леклерков выше – там отец инженер. Семья Варле тоже не бедна, хоть и скромного достатка. Марешаль – сын винодела… В общем-то, эти кандидатуры я перебрал для очистки совести и освежения памяти. Как там по Эко? Лучше совершать сразу несколько ошибок, иначе становишься рабом одной-единственной. Но на Шометта я уже «глаз положил».
В детстве он хорошо понимал положение родителей, ничего не выпрашивал, но проявлял изобретательность: мне никогда не купят игрушки, но я же могу сделать их сам!
Активный по натуре, игры у него – деятельные. Думает о других – собирается разделить свое изобретение с товарищами по играм. Для меня это не противоречит образу Шометта.
«Несмотря на улыбку, голос у посетителя чуть дрогнул. Жюно отошел за стойку и там гремел ложками.
Посетитель сидел в задумчивости. Потом, с каким-то вдохновенным озорством, взял бумажную салфетку и ловко сложил из нее шляпу-двурожку, достал из жилетного кармана трехцветную авторучку, нарисовал на шляпе большую национальную кокарду, и водрузил шляпу на голову фигурки.»
Скорее оптимист. Не превращает свои воспоминания в источник бесконечных напрасных сожалений. Не жалеет и о своей революционной деятельности, более того – гордится ею.
Итог: Шометт, сын сапожника из Невера.
2
Гражданка с куклой в некотором смысле противоположность первому персонажу. Ведь не Софи с деревянной головой и нитяными волосами она жалеет, а себя, одинокую, заброшенную, нелюбимую никем. Свои баночки, кружавчики, корзиночки, свои хлопоты, свои переживания. Эгоцентрична и не упустит случая напомнить, как она старательна, как она чувствительна, как она непонята, как она… Мне кажется, тон Шарлоттиных мемуаров схвачен изумительно.
Фактическая сторона дела. По описанию судя, эта кукла – игрушка детей, которых жалеют, но баловать не могут или не хотят. Житье у тетки, очевидно, раннее сиротство. Присутствие «за кадром» нескольких детей, упоминание о сестре. Первый отъезд (в монастырскую школу), возвращение, второй отъезд, «насовсем» (в Париж). Может быть, так только кажется, но мотив «свадьбы» в детских играх и тема «ты не у дел» тоже связаны с несостоявшейся «личной жизнью» персонажа.
Богатые и балованые Тереза-с-Юга, Иоланда Полиньяк, Адель Бельгард никаким образом к этому эпизоду не подходят. Интеллектуалки Манон, Луиза Керальо, Анна-Мария Корде - тем более (хотя на счет Манон тень сомнения мелькнула). И уж вовсе по натуре ничего общего с Эжени, Клер, Полиной, Бабеттой, даже Анриеттой и Леа. Тереза-с-Севера и Луиза Желе-Дантон мне кажутся более энергичными и отнюдь не меланхоликами. Так и получилось, что единственной кандидатурой была и осталась Шарлотта Робеспьер.
«Ну, не горюй. Мы же все-таки встретились… Пойдем домой, Софи. Я сделаю тебе накидку из тафты, и платье в голубую и белую полоску.»
А это уже Шарлотта из нашей виртуальной Республики. Шарлотта, о чем-то размышлявшая и попытавшаяся оказать кому-то настоящую помощь. Пусть хотя бы старой своей игрушке.

[caffe-junot.livejournal.com]

3
«мужчина, превосходно и изящно одетый и причесанный. Его можно назвать красивым, его манеры безупречны. Он весь - воплощенное величие.» -- Это еще не так много, но задает направление.
«Как это ни странно, при моем происхождении, при моей фамилии… Даже при состоятельности моей семьи, у меня никогда не было много игрушек. На заре своей жизни я не входил в число тех счастливых, которые окружены заботой и любовью. Всегда предоставлен сам себе, я только к пяти годам узнал, что такое действительно иметь семью, быть любимым. И я никогда не забуду того счастья, которое испытывал тогда!» -- «…мое воспитание было в некоторой степени предоставлено случаю… В ту эпоху дети были наследниками имени и герба. Тогда считали, что достаточно способствовать их продвижению… Родительские заботы не вошли еще тогда в нравы … Она (г-жа Шале) была первым человеком в семье, который проявил ко мне чувство, и она же была первой, давшей мне счастье любить… “Ваше имя, повторяли мне каждый день, всегда почиталось в нашей стране”…» (Талейран, мемуары, глава 1). Не переписываю дальше, в т.ч. сцену лечения крестьян в замке Шале, мечтания о военной карьере. Совпадений слишком много, чтобы это были совпадения.
При других условиях я бы, может, предположил и кого-то другого, например, Камбасереса (правда, не знаю, как складывались его отношения с родителями и другими родственниками в детстве). Но тут выбирать не из чего. Талейран и есть Талейран. :)
4
То, что персонаж разворачивает свой монолог НЕ в кафе де Фуа, уже говорит о его/ее положении несколько особняком. Обращение к наперснице, видимо, искреннее; видимо, многое их связывает («…И развлечения – вам ли о том рассказывать.») , но обращение немножко свысока.
«Если бы вы видели, дорогая, в каких чудесных санях мы катались на Рождество! Лошади быстро бежали по дорожкам парка, звенели колокольцы, развевались ленты. Как нам было весело! Потом я не помню уже ни такого пушистого снега, ни такого веселья... Да-да, потом у меня были и кареты, и лошади, и подарки – очень дорогие, изящные. И развлечения – вам ли о том рассказывать. Но этого ощущения волшебства, сказки, как в детстве, никогда уже не было... Во что мы играли?» -- Сани на Рождество. Это могло быть или в России, или в германском княжестве, или в Австрии. Длинные дорожки парка – дворцового парка, понятное дело. =Потом= были и кареты, и все остальное – персонаж делит свою жизнь на ДО и ПОТОМ. ТАМ и ТУТ?
Все остальное наматывалось очень ровно. В семье много детей разного возраста. Игрушек вдоволь, до пресыщения («я их всех не помню»). Они свободно играют и веселятся (а простота нравов в домашнем кругу Марии-Терезии известна). Йозеф – старший, он читает и рассказывает истории младшим, – Иосиф II. Младший брат, чьей саблей завладевает персонаж, - Максимилиан Франц (1756) – это я не поленился проверить в словаре. :)
«Девочке не пристало идти на войну. Это дело мужчин, - и еще она прибавила слова, которые мне врезались в память, хотя значения их я в свои пять лет не поняла: - Избави тебя Господь от такой необходимости». -- именно такого рода наставления делала Мария-Терезия Антуанетте: наряжайся, улыбайся, рожай и воспитывай детей, занимайся благотворительностью, но не вмешивайся в политику.
Наконец, последний штрих: рукоделие. Если верить свидетельствам, Антуанетта очень любила шитье, вышивание, плетение и т.д.
Игра с саблей – это несколько неожиданно, но, по-моему, весьма правдоподобно с точки зрения психологии. Но эту тему я потом попробую продолжить. Или не буду продолжать.

[caffe-junot.livejournal.com]

5
Когда все представляется очень простым и ясным, стоит задуматься, а нет ли здесь подвоха.
Подвижный, задиристый ребенок, любит драки и лошадей. Споры решает с помощью силы. Чтение – истории о приключениях (Дефо, «Путешествия Гулливера» Свифта). В общем, это можно применить и к Гошу, даже отцовские конюшни сюда вписываются. Но: 1) я не знаю, был ли Гош младшим из детей, 2) персонаж – не парижанин и не версалец, это ясно («У НАС, кстати скажу, самые лучшие сказки во всей Франции»), к этому прибавим маленькое местечко (то ли деревня, то ли городок) и гасконскую хвастливость, которая есть притча во языцех :), 3) «у меня теперь три конюшни» - до этого Гош не дожил, это точно.
Кто еще это мог быть? Дезе – другой характер. Журдан – из Лиможа, сын торговца шелком, наверное, тоже был подвижным ребенком и имел среди игрушек хорошую деревянную лошадь. Если бы я и дальше честно перебирал генералов и маршалов, я бы нашел еще 2-3 кандидатуры. Но, поскольку стиль узнаваем, т.е. =не скрываем=, то я и определил для себя, что это – Мюрат.
6
О карточном домике расскажу, когда придет черед раскрывать карты.
7
Грузноватый, несколько надменный персонаж, меланхолик, по собственному определению, ненавидит свою «малую родину»… Тетка, «фурия и горгона». Снисходительный дед… И довольно частое присутствие господина Бейля у нас, под тем или другим именем. Короче говоря, пролистал я имеющиеся у меня сочинения, и вот что нашел:
«Эта тетка Серафи была ядовита, как настоящая старая ханжа… Я сделал запас тростника… Я устраивал садик, разрезая этот тростник на кусочки в два дюйма длиной и втыкая их на пространстве между рамой окна и сточным желобом. Кухонный нож, которым я работал, выскользнул у меня из рук и упал на улицу с высоты 12 футов около некой г-жи Шенава!.. тетка Серафи объявила, что я хотел убить г-жу Шенава, меня назвали жестоким ребенком, меня разбранил мой милый дедушка Ганьон, боявшийся своей дочери Серафи…» -- если читать «Жизнь Анри Брюлара» дальше, то найдется и бюст Вольтера, и парик дедушкин с тремя рядами буклей. Поелику литературных персонажей мы не брали в игру, остается все это относить на счет самого Бейля (тем более он широко использовал в своих романах автобиографические детали).
8
Хотя этот персонаж прочитывался сразу, все же попробую post factum найти детали, по которым сложилось впечатление. «Взгляд сухощавого мужчины в пудреном парик и изысканных кружевных манжетах, по моде Старого порядка, -- не знаю, почему это так, но буквально ВСЕ исполнители роли МР подчеркивают его тщательность и консерватизм в одежде, не так, так эдак, взять любую из игр. --- «…едва скользнул по стоящему на его пути старому сундуку с откинутой крышкой: ну что может быть интересного в этих видавших виды детских игрушках – тряпичных куклах, деревянных лошадках, оловянных солдатиках? Но вдруг среди этого детского хлама ему в глаза бросился предмет, которому, казалось бы, совсем здесь не место…» -- у персонажа не было игрушек или они рано стали ему неинтересны; это безразличие переносится на игрушки вообще, любые. Что там у других было – ему нет дела. (Я б поспорил, так ли это свойственно МР :) ) «…пытаясь вспомнить те движения, каким его когда-то очень давно научила мать. Тогда он мог часами сидеть на скамеечке, прижавшись щекой к ее колену…» -- Мы уже замечали, что роль матери в своем воспитании, в своем становлении подчеркивают многие персонажи, от Бюффона до ББ. О том, что МР очень трепетно относился к своей матери и тяжело переживал ее смерть, тоже известно. --- «А потом ее не стало…» ---- ЕЕ не стало тридцать лет назад. Персонажу, по простым подсчетам, 35-36 лет, - его земной путь?.. Он может справиться с работой, требующей терпения и внимания, - настойчив, педантичен?.. «…Вдруг он оборачивается и поспешно прячет свою удивительную находку – а что, если его кто-то заметит за столь странным и определенно не мужским занятием…» -- Да, на него и так все грешат, что голос у него тонкий, рост – ниже среднего, и внешность и характер «не мужские». Он это слышит, понимает, что это все глупости, но все же лишний повод к насмешкам давать не хочет. Делиться своими воспоминаниями с кем-либо – тоже.

[caffe-junot.livejournal.com]

9
Не знаю, были ли у Бугенвиля еще столь же близкие подруги – пожилые дамы, кому бы он писал «дорогая мамочка». Почему бы не представить, что он подарил Элен Моро де Сешель макет корабля, украсивший библиотеку в замке Вильмуассон?.. :) Глобус, гувернантка, несостоявшийся полет на воздушном шаре в 1783 году, и присутствие Эжени и «друга», с которыми персонаж легко и охотно делится воспоминаниями… В общем и целом, загадки нет, а есть еще один набросок к ЭРОтическому панно.

Э.П.

[caffe-junot.livejournal.com]

Как неигравшая, но сочувствующая, можно, я начну?
Начну с тех, кто у меня не вызвал сомнений, еще до объявления имен персонажей:
набор доктора и солдатики - Талейран
валик и коклюшки для кружев - МР
воздушный змей - Эро.

Талейран. "Как это не странно, при моем происхождении, при моей фамилии… Даже при состоятельности моей семьи, у меня никогда не было много игрушек. На заре своей жизни я не входил в число тех счастливых, которые окружены заботой и любовью. Всегда предоставлен сам себе, я только к пяти годам узнал, что такое действительно иметь семью, быть любимым. И я никогда не забуду того счастья, которое испытывал тогда! " - почти цитата из мемуаров. И желание стать военным, =вопреки здравому смыслу=, - это тоже его собственное признание. Игра в доктора - в мемуарах он вспоминает, как бабка, герцогиня Шоле, принимала окрестных фермеров и крестьян с их делами, просьбами и оказывала им медицинскую помощь, Шарль-Морис при этом присутствовал и подавал корпию. Внешний облик предположению соответствовал, так что голову ломать не пришлось. :)
МР. Горячая привязанность к матери, которую он рано потерял. Прямое указание на возраст персонажа. Отгороженность от всех. Представление этой сценки: не диалог, не монолог, а рассказ от третьего лица (персонаж - стопроцентный интраверт, который ни с кем своими воспоминаниями и переживаниями делиться не хочет). Словом, все к нему сходится. И даже, если подумать, альтернативы среди известных мне персонажей и нет.
Эро. Даже если бы в эпизоде не присутствовали Эжени и Ле Пеллетье, "музой дальних странствий" одержим с детства был именно этот персонаж (по нашим предположениям). Но и объективно: богатая семья, замок, библиотека, подарок бабушке от Бугенвиля - эти указания очень точные

[caffe-junot.livejournal.com]

II
"Тень сомнения".
Кукла Софи - Шарлотта Робеспьер
драки и деревянная лошадь - Иоахим Мюрат
солдатик из заготовки для башмаков - Шометт

Шарлотта. С первых строк - "Гражданка (входит в кафе де Фуа, стряхивает снежинки с шляпки и шали и обращается к Жюно с обычными своими заказами. Присаживается на стул, оглядывается и видит сундук. Тоном, скрывающим любопытство). Что это здесь он делает, гражданин Жюно?.. Нет, ничего, но он портит весь интерьер. И вообще, за него может кто-нибудь зацепится. (Демонстративным движением подбирает подол юбки.) …Как, вы даже не знаете, откуда он? А если в нем что-нибудь… что-нибудь опасное?.. Конечно, я хотела бы знать наверняка, что посетителей не ждет никаких неприятных сюрпризов… (Окольным путем добившись того, чтобы Жюно открыл перед ней крышку сундука, заглядывает внутрь и не торопится отойти.)" -------- как мне кажется, это ее интонации и ее метод. Цепкая память на мелочи (какие были рукавчики, полосочки и так далее) - тоже ее черта. Некоторая приземленность. Обычная девочка играет в обычные девчачьи игры обычными игрушками, никаких Плутархов Манон Флипон, никаких "экстримов" Клер Лакомб. Смутило только то, что я не очень ясно себе представляю материальное положение детей Робеспьеров на иждивении у родных: могла быть у девочек кукла подороже, получше, или нет?
Мюрат. Многодетная семья. Регион Франции, который себя чем-то выделяет ("у нас самые остроумные сказки"). Заводила среди сверстников. Задатки кавалериста. Все вроде бы просто. Но, поскольку о Ланне, например, я биографических подробностей не знаю, то не могла исключить и его.
Шометт. Бедная семья. Отец шьет башмаки, причем из грубой кожи. Воспитывает розгой. Сладости дети видят только по праздникам. Рано стал самостоятельным. В общем, это еще не вполне определенно, но сын сапожника, насколько помню я, у нас один. Персонаж открытый, любопытный, добродушный, довольно чувствительный. Патриотически настроенный. Речь и суждения человека грамотного. Тео Леклерк и Варле остались только мимолетными (маловероятными) предположениями.

[caffe-junot.livejournal.com]

III
карточный домик - Фабр д"Эглантин
дедушкина треуголка и сад из тростника - Бейль
Как важен настрой на присутствие определенных персонажей!.. Не ожидала я здесь встретить Фабра, и не подумала о нем без подсказки.
Семья, по-видимому, не слишком интеллигентная и не богатая. "...он выучился от бабушки всевозможным пасьянсам, какие есть на свете, и кое-каким играм, в которые играли иногда гости отца... пока кухарка не хлопнет дверью..." - для себя я определила, что это социальная ступенька приблизительно Флипонов. Мальчик в семье один, во всяком случае, почему-то не играет с братьями или сестрами, предоставлен сам себе и предпочитает игру интеллектуальную (относительно, конечно). Сначала я подумала о Фуше - тонкая техника возведения карточного домика, расчет. И замечания, сделанные почти в конце - "Это ему тоже нравилось – наделять их характерами и судьбами.... Я давно перешел на другие способы бумажной архитектуры" - резко повернули меня в другую сторону: это же драматург, сочинитель, актер, может быть! И, как само собой разумеющееся, я "поставила" на Колло.
А с Бейлем мой результат и того хуже. Воспитание у деда, фантазирование, реплика о Вольтере как "Мартине Лютере Франции" - я подумала о Беранже. Но причем тогда военная форма? И недовольство своим родным городом? да и богаты Беранже не были... И без подсказки я бы точно не справилась.

[caffe-junot.livejournal.com]

IV
Антуанетта с саблей брата - об этом после, если коллега И. оставит мне, что сказать. :)
Мне же на сей раз никто не пришел. Что-то смутно маячило - деревянный конь Вадье (конь-качалка), медный звонок Бийо, бумажный голубь МР, - но ясного ощущения этих игрушек не возникло.

Вам спасибо!

Анна

[caffe-junot.livejournal.com]

1. Солдатик из башмачной кожи – Шометт.
Персонаж здравомыслящий, адекватный по отношению к своему прошлому, практичный, довольно предприимчивый и изобретательный. Говорит хорошо и свободно. Рефлектик, но не меланхолик. С чувством юмора и с чувством ответственности. Коллективист, как бы мы теперь сказали. Убежденный революционер и, по-видимому, атеист, по крайней мере, отрицает церковные обряды и праздники.
Социальный статус: мелкие ремесленники. Ну, а сына башмачника, отвечающего вышеперечисленным качествам, я помню только одного.

2. Тряпичная кукла Софи – Шарлотта Робеспьер.
Недоверчивая, любопытная, дотошная, умеет добиваться своего; любит жаловаться, но в то же время как будто рисуется своими переживаниями и несчастьями. Круг интересов и представлений – «чисто буржуазный». Очень традиционна, очень консервативна во всем. Вся нацелена на дом и семью.
Биографические детали: воспитывалась без родителей у тетки, в семье не богатой, но не рабочей и не крестьянской; имела по меньшей мере одну сестру; дважды уезжала из родных мест; осталась «старой девой».

3. Солдатики и набор доктора – Шарль-Морис Талейран.
Если мемуары Талейрана не знать или не помнить, все равно, мне кажется, придешь к заключению о персонаже из старинной аристократической семьи, где «интересы рода» ставятся выше, чем конкретный представитель этого самого рода. В 5 лет отправлен в резиденцию прабабки Шале, которой понравился и с которой у него сложились по-настоящему родственные, нежные, добрые отношения, – сходится с мемуарами. Присутствовал при лечении простолюдинов – сходится. Мечтал быть военным (или красивой женщиной, по его словам,  ) – тоже сходится.
Вот что касается его манеры держаться… По-видимому, она отличалась в зависимости от окружения. Это уже мое субъективное впечатление, но иногда он отставлял в сторону свою величественную невозмутимость.

4. Сабля брата – Мария-Антуанетта.
А собеседница, которой она рассказывает историю своего детства, - Полиньяк или Ламбаль (НЕ принцесса Елизавета, поскольку та не делила с Антуанеттой развлечений).
Натура не слишком самоуглубленная и не склонная к мечтательности. Привычка быть центром внимания. Эгоцентризм, причем не столько природный, сколько привитый воспитанием.
Сабля с такой дорогой инкрустацией может быть лишь у сказочно богатых дворян (а я таких и не знаю, кроме де Сен-Фаржо и Шуазелей) или у принцев. О санях Марии-Терезии я читала в описаниях Шенбруннского дворцового комплекса – кажется, они стоят в экспозиции. И еще ассоциативная связь с эпизодом, когда Мария-Терезия в критический момент выходит к австрийским офицерам с наследником на руках – 1 октября 1789 года Антуанетта, может быть, бессознательно, пыталась повторить этот жест, - с ее словами «избави тебя господь от такой необходимости».
А наблюдение, что она видит в отважных и блестящих офицерах какую-то собственную ипостась, весьма интересно! Это уже что-то «архетипическое»… :)

[caffe-junot.livejournal.com]

5. Драчливый любитель лошадей – Мюрат.
«Я самый сильный, я самый красивый, я буду главным – и баста». Существо насквозь социальное. Азартный и любопытный. Можно было бы сказать, «неунывающий», но – на самом деле склонен к ностальгии.
Отец Мюрата, если я ничего не путаю, был управляющим в одном из имений Перигоров. Насколько семья была зажиточна, чтобы купить ребенку лошадь с кожаным седлом и посеребреными копытцами, не просто купить, а где-то в большом городе?.. Наверное, так. И младшего сына могут позволить себе отправить учиться в коллеж. Но в общем образ жизни демократичный и простой. Мама сама штопает одежду. И персонаж ориентирован на семью, в будущем, несмотря на свой авантюризм – думает о том, что любимую игрушку передаст по наследству своему сыну.

6. Без подсказки я бы ничего не отгадала, наверное, что карточные домики строил Фабр д’Эглантин.
Наблюдателен – и любит наблюдать за людьми. Ему интересно то, что вокруг происходит. Несколько скептичен, так мне показалось. Сам себе определяет игру (цели и задачи). В определенном смысле самодостаточен, легко переносит одиночество, однако не мизантроп.
Социальный статус: не бедная, но простая семья, где мальчиком мало занимаются; вероятно, провинция. Карточные игры дома – это меня навело на мысль о содержателе трактира, и кухарка сюда вписывалась, но дальше этого дело не пошло, Бриссо у меня с этим образом не коррелирует.
Характеры, судьбы, «амплуа» - писатель! Колло? – почему бы нет! Мне кажется, род занятий и положение, общественное и материальное, гравера Флипона и ювелира Колло было приблизительно одинаковы, а Флипон, помнится, любил в картишки перекинуться, да так понемногу и спустил свое и дочерино состояние. Колло тоже по каким-то причинам разорился и потерял свое дело.
Но вот характер это все-таки не Колло. Будто резких противоречий нет, но и гармонии тоже нет. До Фабра я так и не додумалась сама.

7. Тростниковый сад и дедушкина шляпа. Что же это такое, что я третий раз кряду не узнаю гражданина Стендаля, хотя, казалось бы, знаю его если не вдоль и поперек, то основательно (без ложной скромности)?! Что-то тут не то. Какое-то «вытеснение» :).
Военный мундир, грузноватость и некоторая надменность меня зациклили на Бонапарте, но все остальное с ним мало вяжется. Поэтому я честно вздохнула и пошла спать, ничего так и не придумав.

8. Валик, коклюшки и начатое кружево – Максимильен Робеспьер.
До того очевидно, что даже сказать нечего. Но вот ассоциация, мне пришедшая, - с «кинематографическим кружевом» гражданки Анны-Екатерины, однажды принимавшей участие в обсуждении кинопроб для персонажей. Это на второй странице кинопроб, «сцена и сценарий для Робеспьера».

9. А мы и не прятались, в самом деле. :)

Л.

[caffe-junot.livejournal.com]

А вот и мы!
Итак, что можно сказать. Была группа персонажей, которые практически однозначно прочитывались по их манере и стилю: Шарлотта Робеспьер с куклой Софи, Мюрат с деревянной коняшкой и Мари-Жан Эро де Сешель с воздушным змеем. Даже если б не намеки на исторические реалии, этих товарищей ни с кем не спутаешь. Может, потому что они давно у нас прижились, конечно. Но дело, видимо, не только в этом. И другие версии мы не отрабатывали, ответы пришли сразу, как только эпизоды появились.
Что тут с точки зрения истории? Шарлотта – вся ее немудреная жизнь в одном монологе: детство, не скажешь, что совсем несчастное (но дело скорей в том, что Шарлотта глубоко страдать не умеет. Что она обидчива – это др.качество), но и не радужное, хлопотливая молодость, одинокая старость. Мюрат – все задатки будущего, весь характер на ладони, каким мы его знаем; вряд ли из такого пацана можно было сделать адвоката или священника – из таких получаются генералы (и летчики-истребители :) ). Эро – натура и деятельная как будто бы, и мечтательная; и вот эта его жизненная установка на «уникальность задачи» - найти, открыть, исследовать, увидеть своими глазами, и жажда постоянного движения, физического или мысленного.
В принципе, МР с мамиными коклюшками сюда же относится, но тут средства раскрытия образа другие. Представить на его месте в этом эпизоде кого-то еще и не получается. Кстати, у него, в отличие от его сестрицы, память другого рода: память на свои собственные чувства и ощущения.
Ну и очевидно, кто создавал эти этюды: за Шарлотту небось товарищ Очевидец взялся, по старой доброй памяти, Мюрат сам за себя, МР – Элеонора, а Мари-Жан – товарищ Э.П. {посмотрев посты – а вот тут мы пролетели! :) }

Была группа персонажей, которые читались хорошо. Это Талейран, командир солдатиков и доктор, и Антуанетта с братниной саблей. Вроде бы все на своих местах, все детали совпадают – происхождение, отношения в семьях, в одном случае – равнодушные родители и любящая бабка, в другом – дорогие братья-сестры и умная мать, и интересы – Талейран интересовался ровно противоположным тому, чем ему по жизни пришлось заниматься, да и Антуанетта тоже, только у нее эта военная страсть напрочь заглушена воспитанием... Но вот чего-то капельку не хватает... Какой-то четкости в чертах лица, образно выражаясь.
Кто над ними потрудился – определить сложно. Может быть, товарищи АиФ.

И, наконец, были сильно размытые силуэты.
Карточный домик – понятно было, что это писатель. Который любит закручивать лихие интриги. Писателей у нас много! Но Колло, если вдруг кто-то решил им заняться, не будет сидеть в одиночестве все долгие вечера. Его общительная натура этого не вынесет постоянно! Раз-другой-третий, но в общем это не совсем для него характерное времяпрепровождение.
Фабр – вспомнили мы о нем, чес-слово, но как-то не остановились на этой мысли. А вот Лакло, Бомарше и Луве де Курве... Тут так мало реалий: дома играют в карты – бабушка раскладывает пасьянсы – ребенок, видимо, в семье один или сильно отличается от др.по возрасту (раз ему не с кем играть и никто его не дергает – т.е. домики он строит для себя и собственного удовольствия). В отсутствие более точных данных мы оставили Луве де Кувре. И вот почему – потому что...
...гражданин в военном мундире за Лакло мог сойти по остальным параметрам. До Бейля сами мы попросту не додумались, т.к. сами себе очертили круг персонажей (ну, эта постоянная ошибка, и каждый раз мы ее повторяем! :) ), «завязанных» непосредственно на Революцию. Относительно благополучное детство, фантазирование, интерес к театру, - на первый взгляд все подходит.
А «завернуть» таких персонажей могли и товарищ Л., и товарищ А. {похоже, все оно не так! – пост фактум}

[caffe-junot.livejournal.com]

И сразу уж – наш Шометт. Мой, точнее, т.к. Алешка первый зритель и критик обычно.
Как вырезаются эти солдаты, я видела. В детстве нам показывал один старый человек. Только они были из картона. Это игрушка очень бедных детей. А из чего мог сделать такую фигурку Пьер-Гаспар? Правильно, из заготовки для башмаков. Он согласен, что отец был прав, когда его наказал за испорченную кожу. В общем-то, такие дети взрослеют быстро, осваивают ремесло и им уже не до игрушек. Но Шометт, по-моему, верит в то, что Революция не была напрасной. И когда-нибудь, благодаря революции, немного благодаря ему, Шометту, у каждого ребенка будут настоящие игрушки и будет полноценное детство. Так я сама себе объясняю финальчик этого эпизода.

СПАСИБО ВСЕМ! Всех с Новым годом!

Оксана и Алексей

[caffe-junot.livejournal.com]

СОЛДАТИК из КОЖИ для БАШМАКОВ. Я очень мало знаю биографии граждан. Только сапожника, которому поручили воспитывать Дофина. Хотя его, наверное, все знают.

КУКЛА ТРЯПИЧНАЯ по имени «Софи». Я затрудняюсь. Кукла могла быть у кого угодно.

набор доктора и солдатики. г-н Талейран.

Игрушечная сабля брата. Я тоже догадалась по имени брата. Но у меня возникли сомнения, что Мария-Терезия так занималась детьми.

Драки на улицах, драки не на улицах и деревянная лошадь. Я знаю, что это г-н Мюрат.

Карточные домики. Я тоже подумала про г-на Талейрана, потому что знаю, что он очень любил карты.

сад из тростника и дедушкина треуголка. Это я знаю. Это г-н Бейль.

валик с коклюшками. У меня нет даже предположений.

воздушный змей. Я посчитала, что это кто-то, принадлежащий к знатной и чопорной семье.

Других предположений у меня нет.

Амели.

[caffe-junot.livejournal.com]

Э...
Ну, я, если не подсматривать в ответы, знаю только:
1) СОЛДАТИК из КОЖИ для БАШМАКОВ - понятия не имею.
2) КУКЛА ТРЯПИЧНАЯ по имени «Софи» - подумал на Терезу нашу Тальен, на Жозефину даже.
3) набор доктора и солдатики - я знаю, потому что я сам источники давал :)
4) Королева, австрияка. Ее сразу узнал. По брату.
5) Себя любимого :) Кто, кроме меня, дрался-то? и с лошадью везде таскался?!
6) Карточные домики - приписал Талейрану. Два бы получилось.
7) сад из тростника и дедушкина треуголка - а кто его...
8) валик с коклюшками - если честно, то про кардинала Ришелье подумал... но потом вспомнил, что это вышивка, а не кружева.
9) воздушный змей - На Людовика подумал.

Мюрат

[caffe-junot.livejournal.com]

ПризнАюсь, что только благодаря тому, что имена персонажей были названы, мне, кажется, удалось идентифицировать большинство из них, и из-за загруженности предыдущих двух дней, только сейчас могу внимательно все прочитать – и попытаться немножечко порассуждать (старательно удерживая себя от чтения уже представленных рассуждений;)
Итак.

1. Солдатика из сапожной кожи вырезал, разумеется, Пьер Гаспар Шометт. Когда-то мне довелось отвечать на его валентинку от имени Софи Моморо, и это побудило ближе приглядеться к характеру персонажа: чувствительность и даже некоторая сентиментальность, едва скрывающаяся за внешней суровой простотой. И в этом этюде для меня особенно важно вот что: возникло ощущение, что его-мальчишку особенно огорчило, что не удалось – одарить игрушками своих товарищей…

2. Кукла Софи принадлежит сестрице Шарлотте. Это ее осторожность, и внимание к мелочам – и от этюда – впечатление одиночества – и – несколько неумелой нерастраченной нежности – которую только и осталось обратить на эту забытую некогда любимую куколку…

3. Набор доктора и солдатики – игрушки г-на Талейрана – в ту пору, когда он жил у бабушки, и которую вспоминал как самое счастливое время в своей жизни… – Поначалу признаться, несколько смутила «состоятельность семьи» – невысокая по отношению к титулу и статусу… – но эта мечта о военной славе «вопреки всему, вопреки здравому смыслу» и пр., эти мечты о рыцарских подвигах, о которых он теперь рассказывает с заметной иронией – и в то же время не без некоторого сожаления о том чистом и восторженном ребенке, каким он был когда-то – и кажется, невысказанный вопрос – а был ли…

4. Игрушечной саблей брата любила играть маленькая Антония, Мария-Антуанетта Лотарингская и Австрийская. В этюде с самого начала ощущается аристократизм так сказать высшей пробы… – Несколько неожиданным для меня оказался – =еще_один= «кросс-пол» в игре, или может лучше сказать, «кросс-гендер»;) – самой любимой оказывается «мальчиковая» игрушка – что в общем-то соответствует образу Марии-Антуанетты как «единственного мужчины» в королевском семействе, кажется, позволяет понять истоки… – и в то же время то, как легко оказалось отвлечь девочку от несоответствующего увлечения (и =чем= отвлечь)

[caffe-junot.livejournal.com]

5. Любовь к дракам и привязанность к деревянной лошадке – в этом этюде просто невозможно не узнать нашего дорогого маршала Мюрата! – и в то же время в знакомом образе проявилась черточка, обычно скрываемая за бравадой – «Я, все-таки, уломал кузнеца и он сковал мне настоящие подковы! Правда, я так никогда и не решился их приковать, потому что боялся испортить копыта». – Ведь здесь явно не опасение испортить =вещь= – а опасение причинить вред любимому =существу=… – Мне так показалось…

6. Строить карточные домики – любил Фабр. Это строительство сложных и очень хрупких конструкций, в котором столь важным является основание, а также правильный баланс, и появляется своего рода интрига, которая от малейшей ошибки или внешнего воздействия может рассыпаться. И то, что «У них были имена и амплуа, которые слегка видоизменялись, но комбинировались меж собой всякий раз иначе. Они служили строительным материалом дворца и одновременно жили в нем в тесном соседстве. Это ему тоже нравилось – наделять их характерами и судьбами» – уже предвещает нам создателя интриг на сцене и в жизни…;)

7. В строителе сада из тростника я, признаться, лишь методом исключения опознала г-на Анри Бейля – да еще потому, что из семи участвующих в игре мужчин – лишь он один носил – и достаточно долгое время военную форму… И моему представлению о будущем писателе – в этом этюде, пожалуй, более всего соответствует – переодевание бюстика Вольтера, и кажется, как раз отношение деда к этим слегка кощунственным забавам внука и смогло сформировать у него вполне серьезное отношение к собственным фантазиям…

8. Валик с коклюшками вынул из сундука Максимилиан Робеспьер. Здесь я бы еще обратила внимание на некоторую связь с ними – его «изысканных кружевных манжет»

9. О воздушном змее мечтал гражданин Эро. Опознать его мне позволил прежде всего «подарок Бугенвиля» ;) – А далее – влечение к игрушкам, которые не совсем игрушки – мы заметили не только у него, хотя у него они оказываются особенно изысканными; мечта о простой деревенской забаве вместе с нежеланием об этом просить – рисуют характер, а все вместе – мечта о свободных странствиях, которой не дано было сбыться, хотя казалось бы особых препятствий не было… – а что если бы…

EleonoreD

[caffe-junot.livejournal.com]

Все мы пошли тем путем, что характер определяется с детства. И даже занятие героя в будущем. Эдакая ретро-проекция. Ну, не буду спорить, всегда ли оно так по жизни. Просто сам факт.
Второе – у всех так или иначе звучит мотив «обстоятельств». Прямо как тема судьбы в 5 симфонии. :)
Третье, тоже общая черта, - одушевление игрушек. Ну, ладно, если это кукла, лошадка. Но ведь и корабль будто бы рвется в плавание, и кружево как будто нечто живое. Это действительно черта детства – одушевлять все.

Удивила Антуанетта, хотя ничего невероятного в ее пристрастии к сабле нет. В принципе, можно было думать и на Екатерину 2, т.е. принцессу Софи-Августу-Фредерику, как она делится воспоминаниями с Дашковой, например. Но когда маменька отняла саблю, а девочка ее охотно сменяла на брошку, стало предельно ясно, что это Антуанетта. Эпизод этот – о другой стороне ее натуры, которая не всем, или не всегда, была видна.

История Талейрана такова, что ее можно применить к каждому третьему его современнику. Не игровой эпизод, а реальную его историю. И сам он подчеркивал в мемаурах, что его судьба, детство – типичны. Его родители рассуждали и поступали «как все». Но с бабками и дедками везло не всем. Хотя напрямую счастливое время в эпизоде и не связано именно с домом бабки, говоря откровенно, кроме Талейрана, никого более подходящего к этим играм и этим мечтам, я не знаю. Собственно игрушки, солдаты и докторские инструменты, здесь не так показательны, как его впечатления об этом времени жизни, когда ему было хорошо.

МР (коклюшки). Шарлотта в мемаурах пишет, что он собирал картинки и гравюры, держал живых птиц. Не упоминает никаких солдат, лошадок, тележек. Его и крайне трудно представить играющим в какую-то из таких игр. Есть категория детей, которые не интересуются игрушками. Во все времена такие были, и есть, и будут. Можно даже их определять с большой долей вероятности. А плетение кружев в детстве – это игра, увлечение, а не работа. И одновременно способ общения с матерью – взаимопонимание на уровне прикосновений, жеста.

Мюрат – юный кавалерист. Конечно, с Мюратом могли бы быть связаны и другие игрушки, сабли, лук и стрелы, бумажные корабли. Но тут, по-моему, очень сильный мотив дружбы. Вот же, старенькая лошадка, а для него она, и это вполне серьезно, почти наравне с живыми. Нынешними, ухоженными, породистыми. Он и грог заказывает, после своего рассказа, – это как бы в память друга-лошадки. И своего детства.

Шометт и солдат. Почему-то сразу пришла в голову песенка Окуджавы.
Один солдат на свете жил,
красивый и отважный,
но он игрушкой детской был:
ведь был солдат бумажный.
Он переделать мир хотел,
чтоб был счастливым каждый,
а сам на ниточке висел:
ведь был солдат бумажный.
Он был бы рад - в огонь и в дым,
за вас погибнуть дважды,
но потешались вы над ним:
ведь был солдат бумажный.
Не доверяли вы ему
своих секретов важных,
а почему?
А потому,
что был солдат бумажный.
А он судьбу свою кляня
Не тихой жизни жаждал.
И все просил: огня, огня.
Забыв, что он бумажный.
В огонь? Ну что ж, иди! Идешь?
И он шагнул однажды,
и там сгорел он ни за грош:
ведь был солдат бумажный.
В общем, из всех персонажей игрушка и самая обыкновенная, а мышление персонажа – наиболее... зрелое, что ли. Так нам обоим показалось, Иринке и мне. Такое ощущение, что эти солдатики ему нужны были, чтобы с друзьями-мальчишками создавать какой-то новый мир. Пусть игровой. Но отсюда, в общем-то, недалеко и до реального. Шометт меньше всех сосредоточился на личных переживаниях, хотя у него они присутствуют.

Эро, каравелла и воздушный змей. Кроме того, что ему хочется движения вперед, новизны, остроты, может, не так явно, но присутствует еще желание покинуть дом. Или это – от избыточного контроля. Или – от какого-то скрытого дискомфорта. А может и так, что ему хотелось почувствовать радость возвращения домой после разлуки. Товарищ-то он такой, ларчик с тройным дном. :)

[caffe-junot.livejournal.com]

«У нас две новости, хорошая и плохая». Переходим к полуотгадкам и неотгадкам.

Карточные домики. До Фабра мы не додумались, а зациклились на Бийо. Он ведь тоже писал пьесы и относился к этому крайне серьезно. Но, наверное, его подводила излишняя рассудочность (расчет) и методичность, отчего пьесы выходили неплохие, но без блеска. По здравом размышлении и при наличии имени Фабра понятно, насколько Бийо этому эпизоду не соответствует. :)

Тростниковый сад и треуголка. Треуголка тоже – как загипнотизировала :). И военный мундир тут же. И «место, где я имел несчастье родиться», и ранний интерес к театру. Но Бонапарт воспитывался никак не дедушкой, семья была бедновата. Проблема в том, что военачальников я знаю мало. На Дезе слегка грешил – он из благородного семейства, тоже не был просто «солдафоном», «рубакой», каким изображают Люкнера или Журдана. Дезе скорей товарищ чувствительный, склонный предаваться воспоминаниям... И до появления имени Бейля о сем последнем мы никак и не вспомнили.

[caffe-junot.livejournal.com]

Когда стало понятно, что товарищи Республиканцы на сей раз принялись за Шометта (мало вероятности, что кто-нибудь другой его привел на игру), я, точно, решил вернуться к Шарлотте. С одной стороны это кажется легко, не требует большой подготовки. Как могли выглядеть куклы, понятно. Биография Шарлотты тоже под рукой всегда. Но на самом деле монолог ее появился сам собой. Что называется, почти без исправлений. Она живет среди мелочей, она дорожит мелочами, она помнит мелочи, она и отношения строит по мелочам... А потом вдруг все эти мелочи разом превращаются в жизнь. В судьбу... Грустная получилась картинка, но с искрой надежды на что-то лучшее.
У Шарлотты, между прочим, есть одно вовсе не плохое качество. Она умеет жить здесь и сейчас. Она умеет не увлекаться заведомо бесплодными мечтами и надеждами. Это ее лишает, конечно, многого, - полета, фантазии, но зато она умеет планировать и старается исполнить то, что реально.

Спасибо за игру!
Мишка-Очевидец при содействии Иринки

[caffe-junot.livejournal.com]

Мне показалось, все эпизоды были =увидены=, =услышаны=, в большей степени, чем =придуманы= и =сделаны=, и благодаря этому они были довольно легко узнаваемы.
Для меня – кроме двоих. Я не узнал Фабра до подсказки, а господина Бейля-Стендаля вычислил арифметически: при обсуждении кто-то просил поднять границы года рождения до 1783. Прочитав эпизод с тростниковым садом и понимая, что персонаж мне или незнаком, или почему-то выпадает из поля моего зрения. Я решил проверить, кто родился в 1783 году, кого можно было бы рассматривать как кандидатуру. Таким способом и обнаружил Бейля. А поскольку у сына наступил в жизни стендалевский период, по перефразированном отрывку он определил автобиографический роман «Жизнь Анри Брюлара», но это, повторяюсь, заслуга не моя и вообще это полицейская хитрость.
Эпизод с карточным домиком я связал с Бриссо, увидев в его забаве предвестье не сценической интриги, а, скорее моделирование государства и общества. Политическую интригу? – пожалуй, тоже. После подсказки вижу, что ошибся, и вот в чем: это Фабру, действительно, интересны =люди= (самое начало эпизода), Бриссо же больше способен абстрагироваться от «людей» и размышлять о «человеке вообще», о нации, народе, обществе, государстве, оперируя людьми как строительным материалом.
*
Порассуждаю о персонажах, которых узнал. Мне думается, отдельные признаки, по которым можно было сделать вывод, излагать нет смысла. Тем более что впечатление складывалось не по отдельным черточкам, а по единому целому.

Эро де Сешель – глобус, корабль и воздушный змей. Это всегдашний порыв к свободе и независимости. Он словно сам себя упрекает в неблагодарности, ведь у него были новенькие преотличные игрушки, большой зАмок, гувернантка, уроки, книжки с картинками, а потом – «звание и положение»… но ничего не может с собой поделать. Интересна параллель, которую он проводит между двумя стихиями, водой и воздухом. Это ведь тоже – свобода от земного притяжения, хотя бы иллюзия. Тема испытания судьбы – полет и плавание в дальние страны в те времена были непредсказуемы и рискованы.

Максимильен Робеспьер – кружева. Мне кажется, это тема сотворения: «он мог часами сидеть на скамеечке… и завороженно смотреть, как =рождается чудо=, как из-под ее ловких пальцев выплывает волшебный узор тончайшего кружева. …=Волшебство, однако, оказалось непростой наукой, требующей внимания и терпения=…» и тема преемственности – «и простой кружевной мотив – продолжается…» Нить, однажды натянутая, не рвется и не тлеет, узор продолжается. Продолжается ЕГО сотворение, его дело. Оптимистичный, в общем-то, этюд, при своей внешней инертности.

Бейля, Фабра, Эро и МР объединяет, на мой взгляд, то, что игрушка-игра-занятие для них было более средством, а цель – определенное чувство, ощущение, настроение. Это справедливо для других персонажей и их игрушек тоже, но тут резко выступает на первый план.
*
Талейран – несостоявшийся военный и врач. Все перипетии его детства: отчужденность в семье, счастье у бабушки, хромота, мешавшая военной карьере, то обстоятельство, что за него все решала семья. Одна фраза поразительна по глубине: «Никому не было дела до того, сколько принцесс и горничных я спас» - так и слышу другое: «Никому нет дела до того, сколько раз я спасал Францию. Для всех я – обыкновенный интриган». И еще – настоящий Талейрановский выверт: «Я играл с живыми людьми и получал от этого удовольствие» - он относился к политике и дипломатии, как к большой игре. Он от младых ногтей очень непрост в своих душевных движениях.

Талейрана и Марию-Антонию объединяет ведущая роль воображения. Для них тоже игрушка – не самоцель. Главное – кем и какими они себя при этом видят. Это гораздо ближе к сюжетным играм (в противоположность играм «с правилами»).
*
И троих персонажей я бы тоже объединил.
Шометт – создатель солдатика из кожи. Здесь тоже акт сотворения, как и в эпизоде с МР. Причем с вполне явным намерением сделать счастливыми и своих товарищей. И – создать некую силу, некую материальную основу нового мира (если кружева МР трактовать как мысль, замысел, идею, теорию).
Маршал Мюрат с деревянной лошадкой и Шарлотта Робеспьер с куклой. Все наоборот: игрушка – это объект любви, привязанности, нежности. Все равно, куда их за собой таскать и во что играть, главное – чтобы они были постоянно рядом.

[caffe-junot.livejournal.com]

*
Почему Антуанетта и почему сабля?
Если бы я мог внятно и твердо ответить, почему!.. Привиделось. :) Понимая, что меня неумолимо сносит в эту сторону, я перебрал венские Аннины фотографии. Вспоминал, какой уклад жизни был в семье Марии-Терезии в пору, когда Антуанетта была маленькой. Вспомнил и гастроли Моцартов… Знаменитые сани для катания, куклы, сервизы, механические театры, музыкальные шкатулки мелькали перед глазами, но ни на чем остановиться мне не удавалось. И потом появилась эта сабелька на стене.
Антуанетта, как я ее вижу, двойственна. И сказать, что ее беспечность, кокетство, женственность – только воспитание и положенная ей роль, было бы неверно. Но есть у нее и внутренняя жесткость, воля, упорство, воинственность. Когда приходится, она обнаруживает эти свойства. И, пожалуй, тут игра архетипов по Юнгу: поляризация традиционных ролей женщины и мужчины и противоположный архетип.

Игорь

[j-tivale.livejournal.com]

У нас был сосед аптекарь. У папы тоже была маленькая аптека, он сам готовил только очень важные лекарства. Все свои ступки, пестики, воронки и химикалии он держал в шкафчике под замком. И вот когда мне было лет девять, а Жюли восемь, он нас подвел к шкафу, показал, что в нем находится, и объяснил, что это для лечения, но ни в коем случае не для игр. Среди прочего он показал нам банку и сказал: "А вот это ляпис серебро". Мы очень удивились, потому что вместо блестящего металла в банке был какой-то грязно-коричневый порошок, даже не порошок, а что-то похожее на мазь. Но в то же время можно было похвастать перед другими детьми на улице, что у нас дома есть не просто серебро, а "ляпис"... И мы часто потом играли в аптеку. Я лечил сестриных кукол. Выписывал рецепты, на латыни - да, мы сами придумали латынь! :) А размазня из воды и коричневой глины у нас называлась "ляпис-серебро..."
А про Пеструшку я вам не рассказывал?.. Однажды мама решила, что нам надо завести своих курочек, а то мы все покупаем на рынке. Принесли пару цыплят, петуха и курицу. Хорошеньких-прехорошеньких... Мы их нянчили, кормили, ухаживали за ними... В конце концов, был какой-то неурожайный год, все стало дорого - тогда-то мы, дети, себе в этом отчета не отдавали, - а тут прихворнул Жозеф, самый младший братик. Словом, нужен был куриный бульон. Ни у кого из наших рука не поднялась зарезать Пеструшку, позвали соседку. Но когда я увидел на столе суп - вы не поверите, что можно так рыдать... Мы с Жюли так к еде и не притронулись. И потом много лет хранили клюв и перышко от нашей курицы...
Папа чувствовал, что это непедагогично получилось, и взрослые невольно перед нами виноваты... И нам завели кошку. Она у нас долго жила. Даже я уехал уже учиться, а кошка так и оставалась в доме... Она была гладкая, короткошерстая, не такая, как Фелисите, но ласковая. Все ее любили...

[bb1755.livejournal.com]

Я вспоминаю, во что мы играли, когда были детьми... В судью? Нет, разве что изредка... Мы играли в шумные игры, бегая по нашему новому огромному дому - нас было много, хотя Сесиль была совсем крошкой, а кроме того, к нам часто приходили кузены и кузины... Играли в мяч в саду... Но в зимние дни, когда нас не выпускали на улицу и никого к нам не приводили, мы любили играть в злого волшебника, рыцаря и трех принцесс. Волшебником, как и рыцарем, мы с братом были по очереди... а сестры ждали освободителя, запертые в каком-нибудь неприступном замке - под столом в гостиной или за печкой в комнате прислуги... Незавидная роль - только ждать...

Мари-Жанна и Жакетта были еще в детской, на руках у кормилицы, а я был уже подростком... Коллеж меня несколько отдалил от сестер, хотя я их очень любил... А когда мы все стали постарше, мы играли в театр. Придумывали себе костюмы... Пьесы сами не сочиняли, однако порой весьма вольно обходились с классиками, меняя текст и сюжет по своему усмотрению...

[j-tivale.livejournal.com]

А у нас не было театра. Как-то папа и дядя ездили в Лимож во время осенней ярмарки, и взяли меня. Там было какое-то короткое представление, почти под открытым небом, играла труппа из замка. Мне не понравилось. Мне хотелось настоящий театр. И вот в Гере приехали на гастроли "актеры короля"! Это было такое событие! До сих пор помню, что они ставили: "Мнимый больной" Мольера и "Евгению" Бомарше. Как раз для нашей публики... Я месяца три бредил театром. А оказавшись в Париже, первым делом купил билет в Опера...

[bella-casus.livejournal.com]

Ты скучала, конечно, моя дорогая? Я тоже. Но по возвращении у меня были другие дела, новые заботы, хозяйство… Изредка я только и успевала, что постирать и накрахмалить твое платье да причесать тебя… (Гладит нитяные волосы куклы.) А потом я снова уехала… Уже насовсем… Может быть, тебя отдали соседским детям?.. (Не может вспомнить и качает головой. Голос ее тише и тише.) Или ты так и просидела в старом пыльном сундуке, не видя белого света, пока тебя не выбросили совсем?.. И у тебя не было праздников… Никто не шил тебе новых платьев и не угощал черничным вареньем на Рождество… (Она сама не чувствует, как у нее по щекам начинают течь слезы. Встает, прижимает к себе куклу, прикрыв шалью, и забыв про свой заказ.) Ну, не горюй. Мы же все-таки встретились… Пойдем домой, Софи. Я сделаю тебе накидку из тафты, и платье в голубую и белую полоску.
Гражданину Очевидцу за создание столь убедительного образа (https://caffe-junot.livejournal.com/1421.html), гражданке сестрице Свете saint_honore398 как преемнице персонажки, и всем-всем.
(https://ic.pics.livejournal.com/bella_casus/70748124/38969/38969_original.jpg)

[caffe-junot.livejournal.com]

Большое спасибо. На картинке кукла подороже, но сама картинка, кажется того нашего времени ))

[1759-28-10.livejournal.com]

Я с таким удовольствием перечитала эту игру!

[saint-honore398.livejournal.com]

Спасибо.
Дорогие куклы делали из фарфора. Или голову и руки из фарфора, а корпус и ноги из дерева. Для Шарлотты и Анриетты Робеспьер такие куклы, конечно, были недоступны.

[1759-28-10.livejournal.com]

Такие куклы можно было увидеть только в Париже, да в очень богатых или знатных семьях в провинциях.

[marianne68.livejournal.com]

(https://ic.pics.livejournal.com/marianne68/15661027/10327/10327_original.jpg)
Художник — Лиотар. Эта кукла из фарфора, была бы из дерева, наверное, так бы не блестело лицо. Хотя дерево можно покрыть красками и лаком...

[saint-honore398.livejournal.com]

Если смотреть по картине, все же фарфор. И интересно, что часть руки, предплечье, скрытое рукавом платья, из мягкого материала. Наверное, ткань, набитая опилками или конским волосом, а предплечье из фарфора.

[cives-loci.livejournal.com]

Вам покажется удивительным, но это деревянная кукла. Дорогие куклы вырезали из хороших пород дерева, тщательно шлифовали, покрывали красками в несколько слоев, а затем лакировали. Поэтому поверхность такая гладкая и блестящая. Керамические куклы отличаются более тонкой проработкой рельефа лица и тела. А по поводу более дешевых материалов, скрытых под платьем, вы совершенно правы.
Делали куклы и из глины, из папье-маше.

[bella-casus.livejournal.com]

Спасибо за инфу!

[marianne68.livejournal.com]

Спасибо.

[saint-honore398.livejournal.com]

Спасибо. Вот не подумала бы, что это дерево.

[homme-larochell.livejournal.com]

Что-то смутно маячило - деревянный конь Вадье (конь-качалка), медный звонок Бийо (https://caffe-junot.livejournal.com/1421.html?thread=771725#t771725), бумажный голубь МР, - но ясного ощущения этих игрушек не возникло.
Лет до семи-восьми мои воспоминания стерты, и я не помню, какими игрушками играл. Может быть, там и был звонок... колокольчик. А с восьми лет я в основном читал и играл на берегу моря с мальчишками. Постройки из песка и ракушек, бросание камешков...

[cives-loci.livejournal.com]

А за игру снова большое спасибо. *под большим секретом: я думаю, что гражданке Капет было очень приятно, что о ней вспомнили и как рассказали*

[anton-pravdin25.livejournal.com]

ИМХО, такой уровень и показывает глубину понимания персонажа. КОгда проверить невозможно, а окружающие говорят хором "верю!" Это то, что берется не из речей и мемуаров, а уже от эмпатии. *я бы не дерзнул еще так сыграть за своего...*