Sprawa Przybyszewskiej ( и prequel, и sequel)

[lillibulero.livejournal.com]

приквел, писано в Вальпургиеву ночь CCXXIX года /публикация 3 мая 2021/

Виржини. Или Бригитта. Не суть важно, как ее тогда называли, важно то, что она сделала. Будучи крещенной, она по-прежнему осталась связана с природой, со всеми ритуалами, обычаями, верованиями, укоренившимися у ее племени.
Итак, она что-то сделала. В тот миг, когда Бийо испустил последний вздох, она зажгла что-то, или растопила смолу, или произнесла какие-то слова, а может, то, и другое, и третье. С дальних улиц доносился сдержанный рокот барабанов.
( . . . )

Зал рассчитан не больше чем на полсотни человек, но кажется просторней, оттого что пуст. Окна большие, наполовину закрыты тяжелыми шторами, между которыми пробивается послеполуденное августовское солнце. Над головой Председателя суда – массивные часы в стиле «модерн». Маятник неподвижен, стрелки показывают половину четвертого.
БИЙО-ВАРЕНН входит одним из первых. Садится на скамью в первом ряду. Он всегда выглядел старше своего возраста, но сейчас впечатление такое, будто время утратило уже власть над человеком, которого больше не может состарить. Разве что прибавилось седины в волосах. Лицо желтоватого оттенка, тени вокруг глаз, печать хронической усталости. На нем костюм того же фасона, что носили в 1794-95, кюлоты, чулки, туфли. Темно-синий доверху застегнутый фрак, новый, но плохо пригнанный, отчего шея кажется совсем короткой, а руки непропорционально длинными. В руках нет ни портфеля, ни папки. Он задерживает взгляд на каждом из присутствующих, чуть дольше – на Колло и Робеспьере. Когда появляются председатель и обвиняемая, первым встает. Затем садится. В этот момент он вдруг замечает часы над возвышением для судей. Взгляд его становится еще более напряженным, словно недоумевающим, и он некоторое время не может отвести глаз.

сиквел, писано в пасхальную ночь CCXXIX года /публикация 6 мая 2021/
БИЙО, кажется, готов окликнуть уходящего. Или ждет, что это сделает хоть кто-нибудь – председатель, или порывистый Колло, или о чем-то напряженно задумавшийся Робеспьер… Нет. Никто… Уже не спрашивая дозволения председателя, Бийо встает и подходит к возвышению для обвиняемых. С минуту ищет нужные слова… - Я понимаю, что я для Вас враг и останусь им. Это мысль тяжелая. Тяжелей этого только - понимать, что выбор делается однажды. Но… Если бы наше время было и Вашим, может быть, что-то происходило бы иначе… (Делает уже шаг к выходу, но возвращается. Сдержанно, очень просто, но без явного впечатления растроганности.) Все-таки совсем напрасной наша Революция не была – потому что есть ее наследники.
За этот невероятно долгий день было сказано многое – но кажется, не высказано самое главное, – главное – и неизменно ускользающее... Вот сейчас погаснет и эта свеча, и никто уже не узнает, было все это на самом деле – или привиделось кому-то в причудливом и странном сновидении, оставив привкус горечи и неразрешимые вопросы... Почти одновременно они встают, и делают шаг навстречу друг другу, – и в этот момент прогоревший фитиль с шипением и треском падает в оставшуюся крохотную лужицу воска – и только маятник продолжает мерно стучать в наступившей темноте...
( . . . )

Sprawa Przybyszewskiej (и prequel, и sequel - из жизни обыкновенных привидений)

[gran-salis.livejournal.com]

( У подножия эшафота он не различал уже ничего. Слезы скрыли весь мир, а все звуки слились в гнетущий шум. Лязг падающего ножа. Острая, дикая боль. И - темнота, провал, ничто. )

ВИЛАТ дважды меняет место: сначала садится прямо напротив судейского стола, потом передвигается по скамье в сторону возвышения с местами для подсудимых, потом пересаживается в противоположном направлении, дальше первоначального места и оказывается, таким образом, чуть ближе к Колло, чем к остальным. Кладет руки на перила. Через несколько минут меняет позу и отодвигается на скамейке назад. У него очень подвижная и неоднозначная мимика. Когда он на время остается в неподвижности, то бросает по сторонам короткие взгляды из-под ресниц, хаотично перебегая от бумаг на столе председателя на кого-нибудь из бывших коллег, на дверь и снова на соседа справа или слева. Еще кажется, он сомневается, насколько его вид соответствует моменту: то он напускает на себя мрачный, почти трагический вид, то развязно закладывает ногу на ногу, то незаметно старается примять щегольски топорщащееся жабо. Внешность миловидная и довольно заурядная, почти трогательная. Можно сказать, что он выглядит несколько моложе своих лет, если б не глаза и улыбка.
...
ВИЛАТ (словно очнувшись, медленно поднимается с места около председательского стола… Горько и язвительно). Да… Время разбрасывать камни и время собирать их – но рано или поздно наступает время, когда камни начинают бросать в тебя… Вообще же я думаю, то есть даже почти уверен, настоящие цели, которые мы преследовали, собираясь здесь, - не выяснять, где правда и где истина, - может, это и есть то, что называется не хотеть знать все о себе... Нам нужно было еще раз посмотреть друг другу в глаза. Как сказал Барер, чтобы увидеть себя – в отражении… Что мы ничего не изменим – это ведь было известно с самого начала… (Умолкает. После паузы, обвиняемой.) Вы не столько держали ответ, сколько ставили новые вопросы. Теперь, чтобы на них ответить, сколько еще мне понадобится?.. Еще двести лет или вся вечность?.. (Приближается к Станиславе и смотрит некоторое время ей в глаза, так, будто хочет запомнить навеки. Приближается к Робеспьеру, так же смотрит на него. Вглядывается в Колло. В Бийо. Подходит к Председателю, не отводит глаз от его лица и в это время ладонью накрывает пламя одной из свечей, так что от боли слезы наворачиваются на глаза. Поворачивается и идет к выходу. Задерживается около Фуше. Еще раз оглядывается и выходит.)

( Вот и все. Полоса света - за спиной, впереди – темнота. Ветер пробежал по щекам. Вновь он в саду семинарии, на той поляне под жимолостью, где столько передумал, пролил столько слез… и, конечно, прольет еще больше. Размышляй хоть до скончания вечности, но изменить ничего невозможно. Неотвратимое «больше никогда», вот тебе и страшный суд, и ад, и… Совершенно не думая о том, чтобы сохранять хоть остатки достоинства, Вилат упал ничком в траву. Он плакал навзрыд. Так, как Накануне. Чья-то рука легла на его плечо. - Ах, Элле! – выговорил он сквозь рыдания, - Вместо того, чтобы… что-то исправить, я… только натворил новых ошибок! И больше… больше никогда!.. - Ну… иногда это так только кажется, )

премьера - 6 и 7 мая 2021 на дайри
в кадре и за кадром, около и вокруг - в комментариях к записи.